Империя Страсти

Кент Рина

Даже сейчас в голове, как в кино, прокручиваются образы того, как он беспрекословно владел мной, брал все, что хотел, без малейших колебаний и вопросов.

Меня должна возмущать мысль о том, что кто-то контролирует меня, и отчасти так оно и есть, но это не самое главное.

Именно она сейчас заставляет мое ядро пульсировать от воспоминаний, пока я борюсь за то, чтобы оставаться в настоящем моменте.

— Не смей, Кэлли.

Сладкая улыбка, изгибающая ее губы, почти вызывает у меня диабет.

— Определенно посмею, если ты

будешь продолжать быть упрямой чертовкой. Это прозвище не такое уж милое теперь, когда оно в реальной жизни.

— Милая — это последнее, кем я хочу быть.

— Но ты выглядела чертовски мило в том маленьком белом платье, которое надела той ночью. Держу пари, ты свела беднягу с ума.

— Кэлли… в тысячный раз повторяю, ничего не было.

— Ага. Конечно. Я тебе полностью верю.

— Кэлли!

— Что? От тебя пахло одеколоном, у тебя были раскрасневшиеся щеки и блестящие глаза.

— Мне было больно.

— Больно от желания, конечно же. Но эй, давай, дерзай, девочка. По крайней мере, одна из нас получит немного действий.

— Убирайся отсюда, пока я тебя не отшлепала.

Она целует меня.

— Ты знаешь, что любишь меня и что я права.

Мне физически приходится прогонять ее из своего кабинета, на что она смеется и обнимает своих собак, используя их как броню.

Когда я наконец возвращаюсь за стол, то испускаю резкий вздох, но не открываю ноутбук. Вместо этого достаю телефон и просматриваю сообщения, которые я получила от Кингсли за последние несколько дней.

У нас есть номера друг друга уже много лет, но мы связываемся только в редких случаях, когда вместе работаем над делом. В основном это происходит, когда клиент одновременно обвиняется в уголовном преступлении и получает гражданский иск.

Вся наша переписка была сухой, профессиональной, с его обычной порцией язвительного сарказма.

Однако смс, которые он присылал в последние несколько дней, кардинально отличались.

У тебя, похоже, менталитет малыша, поэтому это тебе напоминание о том, что нужно промыть раны и принять обезболивающее.

Несколько минут спустя.

Еще одно напоминание сделать то, что я тебе только что сказал. Дело не в тебе, дорогая. Я не хочу, чтобы Гвен расстроилась, когда узнает, что ты ранена.

Кроме того, у меня на языке до сих пор твой сладкий вкус. Еда пяти звёзд. Очень рекомендую.

На следующее утро.

Если ты покажешься в фирме, я попрошу охрану вышвырнуть тебя. Позавтракай. Ох, и доброе утро. Ты достаточно окрепла, чтобы принять мой член между своих губ? Или ног? Или попки? Я возьму все, что смогу.

Днем.

У меня сейчас совещание, но я думаю только о том, как твоя маленькая жадная киска обмякла вокруг моих пальцев.

У тебя еще не прошли мои следы

на этой покрытой синяками коже, дорогая? Ощущаешь ли ты меня на себе при каждом своем движении?

Кстати, прежде чем эти следы исчезнут, я поставлю новые.

Ты обедала?

Ужинала?

Ты касалась себя сегодня ночью или у тебя есть игрушка, которая делает работу за тебя?

К твоему сведению, мой член сертифицирован для гораздо лучшего исполнения. Все, что тебе нужно сделать, это попросить.

Его сообщения продолжали переходить от обыденных вещей к полным похоти в считанные секунды. Сказать, что я получала удар хлыстом, было бы преуменьшением.

Но более того, когда я читала их, мои бедра сжимались. Даже сейчас я чувствую, как жар поднимается по шее и щекам, а затем распространяется по телу с тревожным упорством урагана.

Причина, по которой я не ответила ни на одно из них, это не стыдливость или нехватка слов. Это чистый ужас от моей реакции на него. На ту его сторону, о существовании которой я не подозревала, но к которой медленно, но верно привыкаю.

Я не хочу привыкать к Кингсли. Или к его заботе. Или к его грязным словечкам.

Как он так красноречиво выразился, в конце концов, он вернется к своим эскортницам.

Так поступают мужчины, когда им скучно. Они уходят.

И я отказываюсь становиться еще одной остановкой на его маршруте.

Это не значит, что я не напилась, читая и перечитывая его сообщения. Мне следовало бы больше думать об угрозе, которую мой отец, возможно, представляет для меня, но нет.

Проклятый Кингсли обладает разрушительным эффектом авиакатастрофы. Массового расстрела. И разрушительной войны.

Дверь в мой кабинет открывается, и, хотя работа не входила в круг моих забот, я вздыхаю.

— Клянусь Богом, Кэлли. Я собираюсь выкинуть тебя из окна.

— Возможно, придется подождать, пока ты не встретишь своего гостя.

В голосе Кэролайн звучит редкое ликование, и когда я поднимаю глаза, то перестаю дышать.

Последний человек, которого я ожидала увидеть в моей квартире, смотрит на меня опухшими глазами, с опущенным выражением лица и молчаливой неловкостью.

— Гвинет, — шепчу я, все еще не веря своим глазам.

Она натягивает свитер, переставляет ноги и отвечает:

— Привет.

Ее голос намного мягче моего, слишком женственный и маленький. Она даже выглядит так сейчас, разбитая, расстроенная, и желание уничтожить того, кто ее довёл до такого состояния, закипает в моей крови с суровостью вулкана.

— Я принесу чай и торт, — с восторгом объявляет Кэролайн, не слишком деликатно подталкивая Гвен внутрь.

Мой телефон чуть не падает на пол, и я понимаю, что у меня до сих пор открыты грязные сообщения Кингсли.