Империя крови
Шрифт:
А не был он там и, правда, очень давно. Когда-то, много лет назад, он пришел в этот город неоперившимся птенцом. Варвар хмыкнул про себя. Ну, не таким уж и неопытным: позади были многие сражения, кровь, смерть друзей, плен в Гиперборее, гладиаторские казармы Халоги. И все же он был очень молод — ему не исполнилось и семнадцати, а Шадизар — вовсе не край света вроде Гипербореи или его родной Киммерии. Здесь проходили многие торговые пути, собирался разнообразный люд, попадались удивительные вещи, которые даже не снились юному киммерийцу.
Он вспомнил, как, измученный и голодный, наконец, добрался до шадизарских
Он прибыл к городским стенам к вечеру, и заходящее солнце золотило лишь зубчатые верхушки башен и купола храмов. Городские стены были высоки и прочны, ворота, окованные широкими железными полосами, тяжелые, обожженные солнцем и побитые ветрами, уже закрылись.
Окажись на месте киммерийца обыкновенный крестьянин или торговец, вряд ли он стал бы стучать в тяжелые створки и беспокоить стражу. У простого путника один лишь вид высоких стен и мощных врат привычно вызывал должное уважение. Человек просто отошел бы от греха подальше за ближайший холм и скоротал там ночь, дрожа от холода и ожидая, когда у городских стен начнут собираться торговцы овощами и живностью из ближайших селений, когда подойдут караваны из далеких стран и когда стражники, опухшие от пьянства и бессонной ночи, проведенной за игрой в кости, лениво двинутся к воротам, и те как бы нехотя, с протяжным скрипом начнут отворяться.
Конан, однако, был парнем простым и бесхитростным, и долго рассуждать не привык. Он не один день провел в пути, несмотря на молодость и могучее здоровье, устал, был страшно голоден и, как всякий голодный, зол и нетерпелив. Огромные и крепкие шадизарские ворота не вызвали в нем трепета. Он просто воспринял их как помеху на своем пути. Ни мгновения не раздумывая, варвар подошел вплотную и грохнул по обшарпанной, обглоданной временем доске. Удар тяжелого, как кувалда, кулака обрушился на створку, и дерево загудело подобно большому барабану под колотушкой глашатая.
Стражник, подошедший к воротам и заглянувший в щель, уже собирался, помянув в очередной раз Нергала, послать прохожего подальше, но, встретившись с ним глазами, ощутил вдруг странную слабость в ногах. Стальной взгляд синих глаз, будто пронизывавший насквозь, заставил заморийца поежиться от непонятного чувства страха, хоть за толстыми створками ворот ему ничто не грозило. Приглядевшись внимательней, страж понял, что перед ним юноша, даже мальчишка, лет шестнадцати-семнадцати, не больше, но от путника исходили сила и мощь, присущие опытному бойцу, который пережил не одну битву.
Конан усмехнулся, вспомнив стражников, непонятно почему впустивших его тогда в неурочный час и даже не заикнувшихся о какой-либо мзде.
«Наверное, боги решили тогда позабавиться, — потянулся он всем телом. — Ну что ж, их право. Почему этот толстый боров не торопится со жратвой? — Варвар посмотрел в сторону кухни. — Давно пора что-нибудь приготовить. — Ноздрей коснулась упоительная волна ароматов. — Старается, видать, Декити, — подумал он. — Ну ладно, подожду. — Конан долил свою
Киммериец вновь задумался. Из глубин памяти непроизвольно всплывали, словно выбрасываемые на берег приливом, воспоминания давно ушедшей юности. Многому он научился там, в Шадизаре, да и всяческих событий произошло столько, что обычному человеку хватило бы на целую жизнь.
Конан быстро научился воровать, запросто вскрывая любые запоры. Многие местные старожилы отчаянно завидовали его удачливости и сноровке. Редкий человек на Аренджунском базаре не знал его. Да что базар! Весь город, если и не видел Конана, то слышать-то уж точно слышал о могучем, ловком, отважном и удачливом киммерийце.
О его делах ходили невероятные слухи — такие, что, когда они доходили до ушей самого варвара, он не всегда сразу мог понять, что это, оказывается, о нем. Сногсшибательные подробности его подвигов, навороченные умелыми языками опытных рассказчиков, превращали некоторые из его проделок чуть ли не в легенды. Теперь уже и не разберешь, что было на самом деле, а чего и не было. Такая слава нравилась варвару, а иногда оказывалась и полезной. Да что там воровское ремесло! Читать научился! Правда, при воспоминаниях об обучении у мудреца Эль Арруба легкий холодок пробегал по спине даже сейчас, по прошествии стольких лет, но, как справедливо рассудил киммериец, не всегда дорога к успеху бывает гладкой. Пожалуй, почти никогда не бывает. А уж о пользе грамоты и говорить нечего. Его раздумья прервал хозяин, который принес блюдо с ароматно дымившимися сочными ломтями баранины.
— Приготовили специально для тебя, киммериец, — осклабился он, показав крупные и желтые, как у лошади, зубы. — Ты у нас сегодня первый посетитель.
— А как насчет скидки за почин? — с жесткой усмешкой поинтересовался Конан, принимаясь за пряное мясо. — Ладно, ладно, шучу, — увидев округлившиеся глаза хозяина, махнул он рукой. — Иди, я у тебя сегодня просижу долго. До вечера, может быть. Видишь ли, делать мне в этой дыре ну совершенно нечего.
«А что? — спросил он себя, лениво отрезая очередной солидный кусок баранины. — Не мешает и отдохнуть после праведных трудов… Здесь, в общем, не так уж и плохо! Солнце, степь, мягкая трава, мерная поступь коня… Демон меня побери! Коня же я продал! — вспомнил киммериец. — Ну да ладно. В Гиркании да не найти скакуна? Клянусь Кромом, табуны здесь едва ли не лучшие в Хайбории, есть из чего выбрать, были бы деньги. — Он снова с немалым удовлетворением ощупал кошель. — И чего я озлился на того купчишку?.. Монеты у меня теперь есть, и немало!»
Варвар хлебнул пива и откинулся назад, опершись спиной о стену. Таверна была пуста, даже хозяин ушел из-за стойки. Косые лучи солнца проходили сквозь пыльные окна и светлыми нерезкими пятнами расползались по деревянному полу, выщербленному за долгое время тысячами сапог посетителей. Конан закинул руки за голову и хрустнул плечами, разминая мускулы. Решено! Завтра он покинет этот городишко и поедет через степи к северному берегу моря, а там…
«Да там совсем рукой подать до Страны Амазонок! — вдруг подумал киммериец. — Навещу Акилу. Может быть, она успела соскучиться по мне…»