Император ярости
Шрифт:
Когда Анника останавливается перед ним, там только они двое и священник. Ни шафера, ни подружки невесты.
Мои глаза скользят в сторону, через проход, и моя челюсть сжимается.
Фрея стоит рядом с Киром в первом ряду, в облегающем черном платье, которое подчеркивает ее фигуру во всех нужных местах. Ее темные волосы ловят мягкий свет люстр, ее выражение лица нечитаемо.
Я позволяю своему взгляду насладиться следами на ее шее, которые галлон тонального крема отчаянно пытается скрыть.
Темные, сладострастные воспоминания
То, как она так красиво сломалась для меня.
Пытаюсь сосредоточиться на церемонии, но мои глаза продолжают возвращаться к ней. Я не должен быть так зациклен. Она моя, да, но это чувствуется… по-другому. Личным. Это опасно.
Церемония проходит, как ожидалось. Произносятся клятвы, Кензо и Анника обмениваются кольцами. Но в воздухе витает странная энергия, что-то, что я не могу точно определить. Мои инстинкты щекочут, предупреждая, что что-то вот-вот пойдет не так. Я сканирую толпу, моя рука тянется к пистолету, спрятанному в моей куртке. Я чувствую, как напряжение нарастает с каждой секундой.
Кензо и Анника говорят «да». Затем — шокирующе, учитывая, что я искренне думал, что они не могут терпеть друг друга — мой кузен хватает свою новую невесту, обхватывает ее лицо и целует с такой интенсивностью, что она тает в его объятиях.
Я не могу не усмехнуться.
Черт возьми. Возможно, это было предчувствие, которое я ощущал, как покалывание в затылке. Не надвигающаяся опасность, просто мой кузен решил полностью отойти от сценария и действительно проявить некоторую привязанность к своей вражеской невесте по расчету.
— Черт, — бормочет Хана, хлопая вместе со всеми и качая головой, бросая взгляд в мою сторону. — У кого, черт возьми, это было на карточке фальшивой свадьбы?
Рядом с ней Так фыркает.
— Я не знаю, какой у него там угол, но…
— Да ладно, — вздыхает Хана. — Может быть, его угол в том, что он хочет поцеловать свою новую невесту?
— Эти двое не хотят целовать друг друга, поверь мне, — хихикает Так. — Один из них сейчас издевается над другим, мне просто интересно, почему…
Я разворачиваюсь, все чувства звенят, когда передние двери церкви распахиваются внутрь и разлетаются на тысячу осколков.
Фургон врезается в них, мчась по центральному проходу. Собрание взрывается хаосом, криками, разбегаясь во все стороны, когда он с визгом останавливается посреди церкви.
Мое тело реагирует раньше, чем ум успевает сообразить. Пистолет в моей руке, и я двигаюсь к фургону, даже когда оглядываюсь через плечо, чтобы крикнуть Таку, чтобы он убрал Соту и Хану отсюда к черту. Но люди Соты уже заняты этим, и Такеши прямо за мной, его собственный пистолет наготове.
— Держись подальше, — шиплю я ему, когда крики заполняют церковь, вместе с пылью и обломками
К Фрее.
Сердце сжимается в груди, когда я вижу ее застывшей в толпе, ее лицо бледное от шока. Все, о чем я могу думать, это убедиться, что с ней все в порядке. Я не могу объяснить или рационализировать это, мне просто нужно знать, что она в безопасности.
Отрываю взгляд от нее, сосредотачиваясь на фургоне, пока медленно приближаюсь. Внутри нет движения, но я держу пистолет направленным на дверь водителя, пока подкрадываюсь ближе.
Пыль все еще душит воздух. Люди все еще кричат на фоне, когда охранники с обеих сторон отдают приказы и заряжают оружие.
Но я полностью сосредоточен на двери, пока приближаюсь, каждый шаг занимает вечность, напряжение нарастает с каждой секундой.
— Выходи из фургона! — реву я. — Сейчас!
Нет ответа. Я подхожу ближе.
— Выходи!!
Все еще ничего.
Да, к черту это. Я бросаюсь к двери, стискиваю зубы, делаю пыльный вдох, затем хватаю ручку и резко открываю ее, прежде чем вставить ствол пистолета внутрь.
Он пуст.
Нет водителя. Нет пассажира. Никого сзади.
Что за черт?
Я хмурюсь, отворачиваясь, мои глаза встречаются с глазами Кензо, где он стоит у алтаря, его тело прикрывает Аннику.
— Он пуст! — кричу я ему.
Он хмурится. Затем, в замедленной съемке, все меняется.
Смущенное выражение Кензо внезапно превращается в чистую панику. Его глаза расширяются, лицо бледнеет.
— ОТОЙДИ!! — ревет он, спрыгивая с алтаря и бросаясь ко мне. — МАЛ! УБИРАЙСЯ ОТСЮДА К ЧЕРТУ…
О, черт.
Нужно двигаться.
Как только я отпрыгиваю, фургон рядом со мной внезапно превращается в оранжевую, пузырящуюся жидкость. Я не думаю. Я просто разворачиваюсь, бросаюсь на Такеши и вталкиваю его за пустую скамью, как раз когда весь чертов фургон взрывается с силой солнца.
Ощущение, как будто тебя сбил товарный поезд на полной скорости.
Удар взрыва разбивает и раскалывает скамью, за которой мы с Таком пригнулись, ударяя в меня с такой силой, что поднимает меня с ног и отправляет лететь назад, когда воздух вырывается из легких.
На мгновение мир становится тихим и спокойным, за исключением высокого, звенящего звука в ушах — но приглушенного, как будто через ватные шарики.
Я моргаю, откашливая серую пыль с потрескавшихся губ, когда поднимаю голову, только тогда осознавая, что я на земле.
Святой. Черт.
Пыль и обломки заполняют воздух, затягивая церковь дымом. Смутно слышу крики и людей, мечущихся в поисках укрытия, но все звучит далеким, приглушенным звоном в ушах.
На мгновение зрение плывет, мой ум пытается догнать хаос вокруг. Но затем, сквозь дымовую завесу, я заставляю себя сесть, мой пистолет все еще крепко зажат в руке.