Император Владимир
Шрифт:
– Хорошо, как-нибудь загляну, попью чаю с коньячком в хорошей компании, - улыбнулся старший брат.
– Но сначала ты пригласи к себе Витте.
Спустя две недели генерал-адмирал пригласил к себе министра финансов, и за рюмкой чая высказал пожелание об увеличении финансирования военно-морского флота.
Буквально за пару дней до этого разговора Владимир Александрович имел продолжительную беседу с племянником, во время которой просил императора прислушаться к мольбам Алексея Александровича, и дать морякам столько денег, сколько им требуется. Пусть даже в ущерб интересам
Высадившись, образно говоря, прямиком на грядку своего родного брата, великий князь обратил свой взор в сторону армейских проблем. Сухопутные силы, в отличие от моряков, пребывали в этаком анабиозе, т.к. научно-техническая революция ещё не выкатила на поле боя ни танков, ни бронемашин, ни реактивных систем залпового огня. Отсутствовали даже обыкновенные миномёты - массовое и относительно дешёвое оружие 'царицы полей'.
В России, как и во всём остальном мире, происходила постепенная модернизация артиллерийского парка, а единственной действительно революционной новинкой являлся пулемёт. Впрочем, детищу Максима Хайрама тоже ещё предстояло пройти эволюцию от громоздкой 'швейной машинки' на орудийном лафете до совершенных машин для убийств - 'машиненгеверов' 30-40-х годов следующего столетия - и их потомков.
Хотя российская промышленность и уступала британской, страна могла самостоятельно производить широкую номенклатуру вооружений для своих собственных сухопутных сил. К сожалению, в количестве, недостаточном для ведения длительной войны против мощной европейской державы типа той же Германии. Относительная слабость военной промышленности объяснялась до банального просто - промашками властей в организации, управлении, и недостатком средств.
Российской армии, так же, как и флоту, в первую очередь остро недоставало того же самого, что и царскому ВПК - денег. Военным ведомством, как и Морским министерством, руководили многочисленные отпрыски императорской фамилии, воровавшие никак не меньше 'семи пудов августейшего мяса'.
К примеру, великий князь Сергей Михайлович с лёгкостью мог бы дать генерал-адмиралу фору, как по умению растрачивать казённые средства на всяких, там, балерин, так и по любви к продукции французских оружейных баронов. Точнее, французских промышленников, не обязательно имевших титулы баронов, зато обладавшими несомненным талантами впаривать стреляющую продукцию своим недалёким союзникам. Те же Анри и Эжен Шнейдеры, войдя в доверие к престарелому Михаилу Николаевичу, быстренько расположили к себе и Сергея Михайловича с его любовницей Матильдой Кшесинской...
'Чёрт, куда ни плюнь - везде эта Матильда... походила, как чёрная кошка, - спустя какое-то время Муромцев не выдержал, и мысленно разразился длинной тирадой в адрес... балета.
– Задолбали уже с вашими балеринами! Импортируйте в Россию стриптиз с шестом, что ли, создайте, наконец, конкуренцию этому грёбаному балету!'.
'Успокойся, хватит уже ругаться, - Владимир Александрович находился в хорошем расположении духа.
– Завтра я встречаюсь с Петром Николаевичем, и хотел бы быть готовым к разговору об аэронавтике... Что думаешь по этому поводу?'.
'Ничего. Перефразируя известную поговорку двадцатого века, самолёт начинается с мотора, - мысленно проворчал в ответ вселенец.
– Мотора у нас нет, и в обозримом
'Тебя послушать, так в обозримом будущем вообще ничего нельзя построить - ни танк, ни самолёт, ни самоходное орудие, - заметил великий князь.
– Ответ у тебя один - нет двигателя, и всё тут. Но, надо же с чего-то начинать, чёрт возьми!'.
'Начинай, тёзка, с того, что проще всего сделать - сядь, и пиши уставы, которые я ещё помню из своей жизни, - посоветовал Муромцев.
– Реформы в армии следует начинать с образа мышления генералитета, а не с 'железа'.
'Ты прав, но, будь добр, объясни мне своё видение структуры и вооружения пехотной роты, батальона, полка, - предложил Владимир Александрович.
– Чем нам вооружать нашу 'царицу полей' в ближайшее десятилетие?
'Чем, чем... Пулемётами и миномётами, батальонными и полковыми пушками-мортирами, лёгкими полевыми гаубицами, - Муромцев быстренько перечислил то, что, по его мнению, должна иметь на вооружении русская пехота.
– Личное оружие каждого солдата - 'мосинка' - задержится в армии ещё лет пятьдесят, не меньше, пока её не вытеснят автоматы'.
'А ты знаешь, сколько стоит один 'максим'?
– усмехнулся великий князь.
– Теперь умножь эту цифру на количество пехотных рот в армии, и прибавь к этому стоимость патронов и лент к каждому пулемёту'.
'Погоди, погоди... Один 'станкач' на целую роту?
– искренне удивился вселенец, пропустив мимо ушей вопрос о деньгах.
– По одному 'максиму' на взвод, три-четыре на роту, дюжину на батальон - вот как нужно вооружить нашу пехоту... Да, самое главное - каждое отделение должно иметь свой собственный 'ручник'.
'Каждое отделение? Один пулемёт? Это сколько же придётся потратить в масштабах всей армии???
– Владимир Александрович изумился до глубины души.
– Боже, наших генералов кондрашка хватит, когда они услышат о таких деньжищах!'.
'Да, пофигу. Генералов можно наделать в любой момент, а солдата надо растить много лет, кормить-поить-учить-одевать, и за мгновение потерять из-за тупости долбодятлов с лампасами, - Муромцев жёстко рубанул с плеча, высказав то, что считал нужным.
– Поверь, тёзка, каждый мужик, которого призвали служить царю-батюшке, больше всего в жизни желает вернуться домой живым и здоровым... В моей истории большевикам не составило особого труда разагитировать вчерашних крестьян, которым осточертело умирать за безмозглого царя и богатых буржуев'.
'Хорошо, я тебя понял, - великий князь призадумался на пару минут, переваривая неприглядную правду-матку.
– Ладно, расскажи о миномётах, полковых и батальонных пушках и гаубицах'.
'Ну, слушай... В тридцатые годы следующего столетия Красная Армия получила на вооружение два типа хороших отечественных миномётов, созданных по схеме мнимого треугольника - так называемый тип Стокса - Брандта. Батальонный, калибром в восемьдесят два миллиметра, и полковой - сто двадцать миллиметров, - принялся излагать вселенец.
– Кроме них в войска поступили пятидесятимиллиметровый ротный миномёт и горно-вьючный полковой калибром в сто семь миллиметров. Первый оказался неудачным, а второй верой и правдой служил много лет... Уже во время войны был создан сто шестидесятимиллиметровый миномёт, после войны - двести сорокамиллиметровый, но это уже ария из другой оперы'.