Император умрет завтра
Шрифт:
Свет мощных фар скользнул по зашторенным окнам. Машина остановилась у ворот. Вышел маленький человечек в кожаном реглане.
– Скажите ему, что я занят!
– зло крикнул Берия.
– Скажите, что я занимаюсь отсебятиной!..
"Железный нарком" приехал мириться. С коньяком.
Его встретили рослые, мрачные мингрелы. Им ведено было передать, что Лаврентий Павлович отдыхает. Они и сказали это маленькому человечку и кожаном реглане.
– Разбудить!..
– резко махнул
Никто не тронулся с места. Этим картвельским горцам, почти не говорившим по-русски, имел право приказывать только один человек. Скажет впустить исковерканного гневом карлика - впустят. Велит утопить его в ближайшем пруду - утопят. Им было все равно: убить по приказу или умереть, выполняя приказ. Разница существовала и для них, непоколебимых и бодрствующих, но она не ощущалась ими в пасмурной, чужой московской ночи, потому что осталась там, высоко в горах, где под самым небом текут Ингури и Хоби и откуда не виден этот непонятный и беспокойный мир.
Они ничего не знали о Великой Французской революции и никогда не слышали о Троцком. Их предки жили на склонах Сванского хребта, жили подолгу, и умирали, когда уставали от жизни. А на вершинах вечно властвовали боги. Так было всегда, и они ничего не знали про другую жизнь, где не бывает ни весны, ни осени, где тело не помнит вчерашнего, а душа забывает о завтрашнем, где уничтожают словом, Награждают словом, и тысячи судеб направляют словом, но никто при этом не говорит правды - ни веселые, ни пьяные, ни трезвые, ни злые, как этот карлик, у которого глаза белые, больные и безнадежные.
Во веки веков горцы в ущельях Ингури и Хоби поклонялись своим богам, обитавшим на сверкающих вершинах, и жизнь их повторяла характер реки - то неутомимо крошащей камень, то степенно и мудро познающей свое состояние.
Здесь люди пагубно поклоняются другим людям, мечтая сбросить их и объявить новую жизнь. Можно изменить русло реки, но для этого надо иметь силу передвинуть горы. Эти люди неискренни и опасны, они становятся калеками и безумцами с белыми, больными глазами. Они хотят передвинуть горы рвутся наверх, но падают вниз, как падают в Ингури августовские звезды.
Их истерзанному, расклеванному богу стало нечем жить, и он тоже, наверно, ушел туда, где сверкают вершины и вечен сам человек - его мудрость, его покой, его кров, его предки и его потомки. Все проходит, и все остается. И человеку положена только одна жизнь - у него не хватит сил одолеть, вторую.
Зачем человеку вторая жизнь, если он не сумел прожить первую?...
XXX
Холодным декабрьским утром 1840 года в Париж стекались толпы людей, чтобы встретить останки покойного императора, умершего двадцать лет назад на острове Святой Елены. Король Франции Луи Филипп отправил с почетной миссией на этот
Прах Наполеона был перенесен на французский военный фрегат. Звучал траурный марш. Почетный караул британского гарнизона острова Святой Елены застыл в скорбном молчании, отдавая последние почести человеку, величие которого потрясло мир.
Дни и ночи, пока шел корабль к родным берегам, стояли бивуаком под Парижем солдаты императорской Старой гвардии. Их осталось не более четырех сотен, суровых, седых стариков, когда-то гордо входивших победителями в европейские столицы. Прошла их жизнь. Обветшали старинные мундиры, потускнела память. Им осталось проводить в последний путь своего бога войны -"маленького капрала".
В половине седьмого утра на улицах Парижа зазвучала барабанная дробь. Величественный кортеж вступил в город. Четыре четверки вороных лошадей, украшенных пышными плюмажами, везли орудийный лафет с позолоченным саркофагом. По бокам, придерживая гарцующих коней, двигались четверо старейших ветеранов, среди которых был маршал Удино. Во время похода в Россию он командовал корпусом. Сейчас ему было семьдесят три.
Медленно и тяжело ступала Старая гвардия. Путь ее был устлан цветами. Парижане славили своего императора и его последних солдат. Когда процессия достигла Дома Инвалидов, под золотым куполом которого найдут вечный покой останки Наполеона камергер торжественно объявил: "Император!..".
Вперед выступил принц де Жуанвиль и обратился к Луи Филиппу:
– Сир, я передаю вам тело императора Наполеона
Король склонил голову:
– Именем Франции принимаю его...
Октябрь 1997 года.
ОБ АВТОРЕ
Уроженец Тбилиси Анатолий Яковлевич ГОНЧАРОВ свою журналистскую деятельность начал в Риге в 1970-х годах. Коллеги, да и многие читатели и сегодня помнят его репортажи, очерки, аналитические корреспонденции в рижских газетах. Здесь же издавались его первые книги. Вскоре он был приглашен на должность аналитика в авторитетные союзные структуры.Новая работа оказалась связанной с длительными заграничными командировками и Японии, Италии, Египте и других странах. По итогам этих поездок было написано несколько изданных в Москве книг. Среди них удостоенный литературной премии "Открытие" Союза писателей России роман "Накануне войны и мира", хорошо принятые критикой "Варвары и Птицеловы", "Молчание фараонов". Исторический роман Гончарова "Кардиналы и короли" в 1999 году назван в числе номинантов на литературную премию международного Пен-клуба.Роман-интрига "Император умрет завтра" написан после пребывания на Корсике.