Император умрет завтра
Шрифт:
А Бухарина расстреляли.
Человек - не цель мироздания, а его инструмент.И в том, что на поверхности мирового свершения чаще царит непредвиденное, чем ожидаемое, Берия смог убедиться вскоре после того, как был назначен заместителем наркома внутренних дел СССР. В стенах этого заведения традиционно исповедовался одни метод убеждения: "Руки за спину! Не разговаривать!.
Берию арестовал Ежов. Утром забрал документы, личное оружие и, слегка возбужденный, сказал:
– Бездарные помощники, занимающиеся отсебятиной, мне не нужны.
Особое совещание при наркоме, заменявшее суд, означало -арест, приговор и расстрел в тот же день.
– Дорогой Коля!..
– проникновенно начал Берия.
– Я понимаю, тебя крепко подставили...
– Заткнись!
– фальцетом крикнул нарком.
– Увести его!.. Нетрудно было понять, на что рассчитывал Ежов. Сегодня помощи ждать неоткуда - никто и не хватится исчезнувшего Лаврентия, мало ли что бывает по службе. А завтра "дорогой Коля" скажет: "Извините, ошибочка вышла. Мы думали, он украл, а оказалось - у него".И такое бывало. В НКВД со времен "дорогого Генриха" - а они и при Менжинском были его временами - с активной формулой "одним меньше" никогда и соперничало безразличное - "одним больше".
Самое ужасное не в том, что Особое совещание не позволит задавать вопросы, а в том, что и среди самих судей не будет вопрошающих и сомневающихся. Никого, кроме обвиняемого, не интересует скорбный допрос - за что? Поэтому не надо сейчас и пытаться искать ответ между плохим и очень плохим. Нужно думать о том, как сообщить о себе в Кремль.
Майора, который сопровождал его в камеру, Берия не знал, но тут у него выбора не было.
– Послушайте...
– Руки за спину! Не разговаривать! Не оглядываться!..
– Ты мне можешь заткнуть рот сегодня, - гневным шепотом сказал Берия, но завтра тебя расстреляют вместе с твоим наркомом!.. Поэтому слушай и запоминай...
Он продиктовал майору помер телефона Поскребышева.
Майор позади молча боролся с сомнениями.
– Ты все равно ничем не рискуешь Не называй себя. Скажи только три слова: "Ежов арестовал Берию".
Майор так же молча закрыл за ним дверь. Теперь все зависило от того, как множественные непредвиденные обстоятельства сойдутся в ожидаемом результате.
Майор освободился с дежурства только в четыре часа дня. В четыре пятнадцать стал названивать Поскребышеву. То номер был занять, то мешали посторонние - майору удалось связаться с помощником Сталина только в половине пятого. На пять часов было назначено особое совещание, на котором гражданину Берии Л.П., лишенному всех званий и прав, зачитают стандартный текст обвинения с исполнением приговора немедленно по его вынесении, то есть в строгом соответствии с постановлением президиума ЦИК от 1 декабря 1934 года.
Сталин был занят. Поскребышев позвонил Вышинскому. Генеральный прокурор СССР сумел вытребовать к телефону генерального
– Кто меня спрашивает?!
– заорал в трубку Ежов.
– С вами говорит Вышинский!
– с надменной четкостью ответствовал генеральный прокурор.
– А-а!.. Со мной хочет говорить его величество главный попугай!.. захохотал нарком.
– Чему обязан7
– Как вы смеете! Что за тон?!. На каком основании арестован ваш заместитель Берия?..
– Я его уже освободил... от обязанностей заместителя. Имея к тому все основания!.. И через полчаса расстреляю. Следующим будешь ты, старый индюк1 Ты уже давно просишься в объятия Лубянки...
Ежов бросил трубку. Во рту ощущалась неприятная сухость. Нарком решил подняться к себе в кабинет и выпить стакан коньяку. Эти десять или пятнадцать минут спасли жизнь Берии. И, надо полагать, окончательно погубили Ежова. Потому что следующий звонок был уже от Сталина.
– Возьмите Берию и приезжайте немедленно!..
Ежов не был глуп. Он не миловал, но и не казнил пьяных глаз. Вышинский знал это. Знал и Сталин. Выложенные Ежовым документы не отдалили, а скоро приблизили исключительную меру наказания: в бытность свою агентом ОГПУ в Азербайджане Берия одновременно работал и на английскую разведку.Его как и Дитера Рейена, не слишком отягощала роль двойного шпиона. Этим, по-видимому, и объяснялась удивительная легкость, с какой Берия дважды освобождался из тюрьмы.
– Откуда у вас это?
– спросил Сталин, раскуривая трубку.
– Товарищи из Ростовского управления обнаружили и прислали. Ягода упрятал там, среди местных архивов. Хотел, видно, приберечь до поры..
– А чего хотел товарищ Ежом? Помочь троцкисту Ягоде?..
– Товарищ Сталин!.. Вы же меня знаете, я никогда не позволю...
– Только партии дано право позволять, или не позволять, товарищ Ежов!.. Вам дано право исполнять ее директивы. Нам известны все обстоятельства деятельности товарища Берии в муссаватистком подполье. Товарищ Берия работал по заданию партии и действовал в интересах безопастности советского государства. А чьих интересах действовали ростовские товарищи? И почему товарищ Ежов не поставил в известность ЦК партии, членом которой он является?..
Получив документы, подтверждавшие былую связь Берии с Интеллидженс сервис, Сталин более не колебался в кандидатуре будущего хозяина Лубянки.
Ежов - фанатик, он служит на совесть.Но за страх служат надежнее.
Поздним вечером следующего дня Лаврентий Павлович сидел в своем домашнем кабинете и правил две разгромные рецензии в "Правду" и "Известия" на книгу профессора Е.В. Тарле "Наполеон". Обе статьи были написаны академиком Днепровым. Свой научный авторитет он скромно прикрыл псевдонимом "Кутузов". Берия морщился, вычеркивая из текста "растленный режим бонапартизма". Двух Кутузовых на одного Наполеона было многовато.