Император плоти
Шрифт:
– Готовы заказывать, сэр? У нас широкий выбор алкогольных напитков, или вас интересует что-нибудь погорячее -- все на самый взыскательный вкус. Carnem est carnum.
Упоминание названия заведения навело его на мысль:
– У вас дерьмовая вывеска на входе -- сказал Сантьяго, не уверенный как перейти к делу.
– Мы как бы не испытываем недостатка в посетителях, ага. Кому надо, дорогу найдет. Вам ведь не выпивка нужна -- сказала официантка, заговорщицки подмигивая.
– Она никому не нужна, но выпивают все -- для смелости. Вы смелый?
Сантьяго такой разговор возмутил, но он очень не хотел
– Я хотел бы купить время... с мужчиной. Тот кучерявый молодой человек, что принимал заказы...
– Вы про Тобиаса, ага. Он не продается. Живет в этом доме, наверху, подрабатывает официантом на полставки.
– Вы хотите сказать, что он не гей? Мне показалось, что...
– Этого я не говорила. Я сказала, что он не торгует телом, вот и все.
– Вот как...
– пробормотал Сантьяго, маскируя горечь разочарования. Хуже было только смущение от всей ситуации.
– Ага. Ну так я вижу вы не местный. Впервые, да? Многие мальчики днем на работе, приходят около девяти. Сейчас здесь только трое. Морис может принять вас прямо сейчас, а можете заглянуть позднее.
– Дорого?
– отчего-то спросил мужчина, хотя уже собирался уйти.
– Янки, ага? Сразу к цене. Пятьсот зеленых за час и по сто за каждые полчаса сверх того. Первый час предоплата сто процентов... И все по высшему разряду, плюс мы скинем полтинник за дневное время и выпивка за счет заведения.
– поспешила закончить официантка, увидев сомнение в глазах клиента.
Сантьяго колебался. Это было так... неправильно. Он ожидал чего-то более качественного, хотел увидеть индустрию порока, которая облегчит ему путь, избавит от сомнений, оставив наедине с потайными желаниями и их полноценным удовлетворением. И где-то эта индустрия все еще существовала, но точно не в скучной и банальной реальности, в которой пребывал он. Если бы не обуревавший его вихрь сладкой истомы, чей центр обосновался где-то в районе паха, мужчина уже давно бы сдался и ушел. Возможно, запершись в собственном номере наедине с самим собой и кассетой запрещенного порно он найдет способ успокоить этот безумный вихрь. Но надолго ли хватит такого суррогата? И разве ради этого он пересек океан?
– Согласен -- сказал он и облегченно выдохнул.
– Замечательно! Поверьте, вы получите незабываемые впечатления, ага. Идемте.
Официантка провела Сантьяго в самый темный угол, и там обнаружился незаметный проход в узкий коридор со множеством дверей, номера на которых были вписаны внутрь ярко-розовых сердечек. Судя по массивности дверей, они все были оборудованы звукоизоляцией. Даже в полумраке Сантьяго видел, что всё вокруг не в пример чище и основательнее, чем в зале. Даже воздух был свежее и прохладнее, а музыка тише. Возможно ли, что до этого он видел лишь фасад, призванный отпугнуть случайных людей и обмануть представителей закона? Сантьяго ощутил как подрагивают кончики пальцев, и спрятал руки в карманы брюк, заодно оттянув ткань подальше, дабы скрыть намечающуюся эрекцию.
Подведя к двери с номером семь, располагавшейся прямо напротив номера десять, дверь которого была почему-то намертво заколочена досками, официантка впустила мужчину внутрь.
– Комната для... начинающих. Располагайтесь,
Сантьяго, не глядя в глаза, протянул официантке пятьсот долларов и, на всякий случай, показал, что у него есть еще деньги. Он слышал, что в таких местах лучше заранее подтвердить свою платежеспособность, чтобы избежать недоразумений.
Оставшись один, мужчина попытался побродить по комнате, чтобы хоть как-то освоиться, но каждый шаг давался ему с огромным трудом, движения были неловки, словно конечности налились непреодолимой усталостью. Одновременно предвкушая и боясь того, что должно свершиться, он не знал куда себя девать. Поэтому, уже пройдя полпути до бара с напитками, Сантьяго тяжело опустился на уголок двуспальной кровати, застеленной бардовым атласом, сложил руки на коленях, весь сгорбился и затих в таком положении. Тишина комнаты была почти полной из-за звукоизоляции, даже волны музыкальных басов не проникали сюда.
Оглушенный сгущающимся безмолвием, Сантьяго ощутил, как у него темнеет в глазах от страха, причины которому он не мог найти. Теперь, когда остались мгновения до обращения мечты в реальность, душа Сантьяго беспокойно металась, не находя покоя.
Звук открывающейся двери заставил мужчину подскочить как разжавшуюся пружину. Он не нашел куда спрятать собственные руки, поэтому сцепил их в замок, чувствуя как те вспотели от страха и волнения.
Морис вошел в комнату, ослепительно улыбаясь клиенту как неожиданному, но желанному гостю. И мужчина занимающийся проституцией мог быть каким угодно в фантазиях Сантьяго, но эти фантазии никак не соответствовали реальности. Крупный мулат за тридцать, лишенный шевелюры, за исключением пятна щетины на нижней губе, что у стилистов презрительно называется "плевок", Морис был одет в синие спортивные трико и ветровку на голое тело.
При виде своего будущего "компаньона по досугу", Сантьяго побелел даже больше, чем был до этого. Он ничего не имел против темнокожих людей, но о сексе с ними никогда не помышлял. Земля начала уходить из-под ног.
Увидев смущение клиента, Морис всплеснул руками:
– Да она, должно быть, прикалывается надо мной -- голос у него был громкий, как камнепад.
Чернокожий мужчина быстро подошел к Сантьяго и с легкостью усадил того обратно на кровать, сев рядом.
– Эй приятель, ты смотри, нафиг, не отключайся. Мне только жмуров не хватало для резюме. Ты уж прости что так вышло, шокирующее небось зрелище я для тебя представляю. Щас, погодь.
Морис сходил до мини-бара и принес оттуда бутылочку с водкой, которую открыл и протянул Сантьяго. Тот, особо не обратив внимания на то, что пьет, сделал пару больших глотков и тут же судорожно закашлялся.
– Ты потише, потише. Не воду лакаешь. Вот ведь Надья не соображает что делает, так и сердечный приступ схлопотать можно. Ты уж прости мужик, мне то одного взгляда хватает, чтобы понять -- кому пора переходить на шоколадное, а кому еще нужно попрактиковаться. Ты же дальше порносайтов не ушел, как я погляжу.