Император и шут

Дункан Дэйв

— Прости, не могу! — Он повернулся к окну и, вглядываясь в яркое сияние зимнего солнечного дня, задумчиво произнес: — Однажды мне сказали, кто — не важно, что Зиниксо — могущественнейший колдун со времен Трэйна. А я его одолел! Но я не могу... — И Рэп снова умолк.

— Олибино постоянно твердил, что случившееся невозможно.

— В какой-то мере это так, — согласился Рэп. — Гном — ничтожный пустяк по сравнению с этим. Но тогда я был в бешенстве. Если бы он меня не разозлил, я бы не смог... справиться... но я был в такой ярости...

Я практически себя не помнил от гнева и ненависти...

Инос вернулась к прежней теме:

— Так ты не расскажешь мне, почему уходишь?

— Инос... — не поворачиваясь, простонал Рэп. — Когда двое любят... Им приятно касаться друг друга, держаться за руки, обниматься, целоваться и... Ну, проявлять нежность друг к другу самым интимным образом.

— Ох, Рэп! — широко зевнула Инос.

— Извини, если прозвучит грубо, но я колдун и способен видеть сквозь стены. Ну, в общем, я видел, что происходит...

— Меня достаточно просвещали на эту тему.

— Вот как? — изумленно откликнулся фавн. — Ну... я ухожу именно поэтому. Я не верю себе, боюсь потерять контроль над самим собой... полностью!

Нелепость ситуации так встряхнула Инос, что она почти проснулась:

— Рэп! О, Рэп! Так теряй же его поскорее, теряй этот свой дурацкий контроль!

Рэп обернулся и, медленно покачивая головой, ошеломленно уставился на нее:

— Я не совсем это имел в виду, — пробормотал он. — Ну да, это, конечно, это. Но есть кое-что еще, что требует контроля, и я... не смогу... не...

Инос снова стала ломать свою бедную, измученную, отяжелевшую голову, почему же Рэпу так трудно вымолвить то, что он хочет сказать.

— Женитьба колдунам не заказана, — упорствовала она.

— Не всегда, — горько усмехнулся Рэп.

— Иниссо был женат, — напомнила Инос. — Его жену звали Оллиола.

— Но у них было не больше... — Он застонал и умолк.

— Когда ты вернешься? Скоро? — Видя его колебания, она потребовала: — Обещай!

— Хорошо, я обещаю. Перед зимой.

— Раньше!

— Нет. О, Инос! Дело не в тебе, любовь моя! Верь мне! И не в Краснегаре. Нас ведь помотало по белу свету, не так ли? И ты и я, мы оба повидали немало стран. И я уверен, что не нашел бы для себя места лучше невзрачного маленького Краснегара. Он неяркий, но честный и дружелюбный. Ты согласна со мной, не так ли?

Она устало кивнула.

Рэп подошел к ее креслу, опустился на колени... он был рядом, но его шепот доносился словно издалека.

— Инос... Если бы я позвал тебя с собой... Если бы я сказал, что мы можем уйти туда, где жизнь чудесна, земля прекрасна, где мы никогда больше не узнаем ни тревог, ни забот... Что бы ты сказала на это, Инос?

— А как же долг? — пробормотала она. Глупый вопрос!

Уже в полузабытьи она почувствовала на своем лбу очень нежное прикосновение...

Потом Кэйд долго трясла ее за плечо, нудно твердя, что ванна готова. Рэп исчез.

4

Зима

неспешно уходила, дни становились длиннее. Жизнь Инос вошла в привычную колею неторопливых рутинных забот. Ее реформы, так всполошившие почтенных советников, неторопливо осуществляясь, приносили благие результаты.

Первая экспедиция за лесом прошла столь успешно, что горожане устроили еще три похода. Инос искренне удивлялась, почему раньше никто не додумался возить лес на санях? Правда, древесина была сырой и требовалось выдержать ее на летнем солнышке, но леса привезли много. Либо гоблины не заметили бурной активности соседей, либо им стали глубоко безразличны потенциальные пленники, но единственным огорчением санных вылазок явилась потеря нескольких отмороженных пальцев на ногах новоиспеченных лесорубов. Гораздо больше тревог доставила забота об измученных лошадях. Однако горы бревен были действенным аргументом за правоту избранного Инос пути, так что репутация ее ничуть не пострадала.

Жизнь на суровом севере ценится превыше всего, и, когда стали появляться младенцы, семьи охотно и с любовью принимали их. В сущности, их матерей винить было не за что. Так что краснегарцы лелеяли дорогих крошек.

Чаепития с Кэйд стали для Инос насущной потребностью и чудесным отдыхом. Кэйд, обустроив Кинвэйл по собственному вкусу, помогала племяннице ценными советами. Ее проницательный ум и природный здравый смыл стоили многого.

Этим солнечным днем Инос, как обычно, заглянула в будуар тетушки в Кинвэйле поболтать, а заодно договориться о новых закупках.

В розовом батистовом наряде безукоризненно элегантная Кэйд держала пальчиками с аккуратно отполированными ногтями листки бумаги, словно раскрытый веер.

— Деготь, долота, домкраты, — прочитывала она каждую строчку, — дрели, епископ... Как, епископ? Инос, да ты что? Как может быть епископ в списке того, что нужно купить?

— Может, почему нет? И еще двух капелланов; не помню, упомянула я о них или забыла. Ах, тетя, это просто перечисление того, что абсолютно необходимо иметь, чтобы ликвидировать последствия вторжения. Теперь следующий список. Гоблины заблокировали все дороги по суше, а моряки вряд ли захотят везти к нам племенную скотину, так что нам нужны собственные суда. Впрочем, соль и некоторые другие продукты импы будут поставлять.

Кэйд скептически поджала губы и, отложив в сторону второй листок, стала внимательно рассматривать третий.

— Как тебе мои новшества? — беззаботно рассмеялась Инос, взмахнув рукой, давно не знавшей маникюра. — Книги и учителя, вещи и мебель для дворца, а также...

— Музыкальные инструменты? Понятно, но зачем столько бальных туфелек? Пятьсот пар!

— Ну и что? У меня обширные планы, потому и заказов много. К тому же это то, что намечено сверх обычных ежегодных торговых поставок. Таких, например, как зерно, лекарства, специи, краски, чугунные болванки...