Имитируя визг

Малинина Маргарита

Вернемся к нашим баранам. Случайно ли выбор пал на Звеньеву (и стоит ли в этом случае копаться в ее личной жизни?) или нет, и в убийстве именно Алены есть какой-то смысл? Постойте-ка, но ведь Псих в маске обладал ее номером, стало быть, она не случайная жертва, попавшаяся под горячую руку маньяка, они были знакомы.

– Как может такое быть, чтобы ее номер телефона был у того, чьего номера она не знает?

– Очень даже может, – невозмутимо ответила Вика, не видевшая в этом факте ничего сверхъестественного. –

Например, старый знакомый поменял сим-карту и решил попугать бывшую пассию, все же чокнулись с этой премьерой. А оно вон как вышло…

– То есть ты считаешь, одно с другим не связано? Написавший и убивший – два разных человека?

Она пожала плечами:

– Где ты видела, чтобы киллер предупреждал свою жертву о нападении?

– Но ведь шутника легко найти. Достаточно залезть в ее мобильник в меню «Входящие сообщения» – и его номер у нас в кармане. А имея определенные полномочия, можно установить фамилию, на кого зарегистрирована симка. Такие полномочия опера имеют. Конечно, это займет время, ведь нужно послать запрос, но тем не менее что им мешает?

– Мешает отсутствие самого мобильника. Менты обшарили всю территорию вокруг найденного тела – ничего. А мать утверждает, что дочь с телефоном не расставалась, и в квартире его, соответственно, нет. Да я ведь знаю, что он с ней был, сама же ей звонила!

– Значит, я была права. Зачем убийце прятать ее сотовый, ежели это вовсе не он послал ей роковое эсэмэс? Выходит, с убийцей Алена была знакома. Маньяк из фильма – лишь прикрытие, чтобы все решили, что убийца к жертве непосредственного отношения не имеет и искали неуловимого серийного киллера.

– Эй, hold your horses! В смысле, попридержи коней! Разошлась, прямо детективную новеллу сочинила. Я тебе вот что скажу, мобильник алкаш стыбзил, чтобы обменять на бутылку. – Мы немного помолчали, призадумавшись. – Юль, ты дашь мне переписать то, что на первой паре было? Я тебе завтра принесу. – Я отдала ей кучку нескрепленных листочков, пригрозив, что убью, если хоть один она потеряет. – Данке. – Я хотела переспросить, затем вспомнила, что это «спасибо» по-немецки.

На этот раз преподаватель начал читать название новой темы, еще идя по коридору, а закончил на самом пороге, никто, разумеется, ее толком не расслышал, так что ему пришлось повторить (старость не радость), да не один раз, так как новая тема оказалась куда более замысловатой в плане терминологии, чем предыдущая.

– Чего-чего? – услышав тему впервые, переспросил шутливым тоном парень с последней, десятой, парты.

– А вы сядьте поближе, – разумно предложил математик. – Мест свободных много. – И повторил тему.

– Как это пишется? – не без сарказма поинтересовалась девчонка в кожаном пиджаке. – Только по слогам.

– Я сейчас напишу на доске, – сдался старик и начал выводить корявым почерком первые слова, а я, ввиду того что тему уже записала, заскучала и решила глянуть в свое любимое окно. Зря. Сердце подпрыгнуло, стукнувшись о глотку, и начало в быстром темпе скакать от увиденного мною ужаса.

Я издала короткое, но весьма истеричное громкое «ах» и почувствовала, как волосы на голове начали седеть один за другим.

Прилипнув к стеклу, стоял маньяк в белой маске, держа в руках почти полуметровый широколезвийный нож. Порезанная бахромой пола темного свободного балахона интенсивно развевалась на ветру, предвкушая скорое насыщение чужой кровью.

– Мам, я спятила, – начала я с порога.

– Да? – равнодушно произнесла она, вроде бы совсем не удивившись. – И по каким признакам ты это определила, хотелось бы мне знать?

– Я совершенно ясно видела серийного убийцу в костюме и маске возле окна аудитории. Ну того, из фильма.

– Если б это и впрямь был он, тебя бы не осталось в живых. Так что брось эти глупости. – Мама вернулась к журналу и, уже не глядя на меня, добавила: – Картошка с котлетами в сковороде, иди грей.

Но идти в кухню я не спешила.

– Вика тоже его видела.

– Да? – Мать вновь отложила свое чтиво и воззрилась на дочь.

– Ага, – кивнула я, присаживаясь на подлокотник кресла все еще обутая и в куртке. – Я сперва очень испугалась и растерялась, но потом сообразила ткнуть локтем Вику. Она только повернула лицо в ту сторону, куда указывал мой палец, как он исчез. Но она сказала, что успела его заметить.

– И что было дальше? Кто-нибудь еще его видел?

– Да нет, оказалось, что никто. Мы хором закричали, все давай спрашивать, что случилось, а пока мы объяснили, его и след простыл. Вот я и думаю, что мы с ней чокнулись. Я – потому что была на «Визге», а Вика – оттого что ее знакомую убил чертов маньяк. Но одно дело, если бы мы просто видели силуэт, а я, например, за те три-четыре секунды разглядела его во всех мельчайших подробностях, невзирая на то, что было темно. Может, мне надо сходить к психоаналитику?

Мама не дождалась, когда же я пойду разогревать себе ужин, и отправилась на кухню, чтобы сделать это за меня. Я в легкой растерянности поплелась следом.

– Знаешь, что я думаю? – Родительница включила газ и поставила на плиту сковороду, а я наконец-то сняла куртку и, сев на стул, сложила ее у себя на коленях. – Меньше нужно на занятиях по окнам смотреть. Нормальные люди в это время акцентируют свое внимание на доску и преподавателя, потому им ничего не мерещится. А ты у меня всю жизнь была невнимательной, рассеянной овцой. И как тебе еще золотую медаль-то дали?

– Ты все это правильно говоришь, – не стала я оспаривать. – Но я видела его, понимаешь? Видела! И Вика тоже.

– Я верю, что вы его видели. Но это был всего лишь пацан-балагур, желавший кого-нибудь напугать. И ему, надо признать, это удалось! Так что в следующий раз не пугайся, когда очередной ряженый придурок будет хвастать своим клинком, в то же время не предпринимая никаких боевых действий. – Родительница выложила содержимое сковороды в тарелку и поставила перед моим носом. – Ешь, овца.