Имитируя визг
Шрифт:
В голове что-то щелкнуло, заставив извилины активно шевелиться. Так бывает, когда, увидев человека, осознаешь, что раньше где-то уже с ним сталкивался, но не можешь вспомнить когда и при каких обстоятельствах.
– Свидетели утверждают, – продолжала тетка, – что за несколько минут до обнаружения трупа Звеньевой из-за угла Дворца культуры выбегал человек в костюме маньяка из фильма «Визг». Свидетели рассмотрели, как с ножа, что он держал в руках, стекала свежая кровь. Их фамилии в интересах следствия не разглашаются.
Тетка-ведущая
– Мы сначала решили, что это маскарад, и нож не настоящий, ну, тот, что к костюму прилагается. Я думал, окунул картонный нож в кетчуп и бегает всех пугает, ну вроде шутки.
– Какого он был роста? – осведомился голос за кадром.
– Ну, примерно… Не могу точно сказать. Высокий. Вот, а потом зашли во двор, а там… девушка мертвая.
Снова возникла ведущая.
– Если кто-нибудь располагает информацией относительно убитой, просьба обратиться…
Папа переключил канал.
– Кошмар какой-то! Вот молодежь пошла! Убивает направо и налево.
– С чего ты взял, что убийца из молодежи? – разумно поинтересовалась мама.
– Взрослый человек на такое не пойдет. Все беды от молодых!
– Где я ее видела? – полюбопытствовала я сама у себя.
– Ага, проснулась! – радости папани не было предела. – Объясняй сейчас же, с кем у тебя роман?
– Что? – удивилась я. Или я все-таки не до конца проснулась, или у папы поехала крыша. – Нет у меня никакого романа!
– Как нет? В писульке твоей ясно сказано: роман.
– Где-где сказано? – недоумевала я.
– Где-где… в записке! Ну, в открытке то есть!
– Серж, – снова подключилась мама, – Роман – это мужское имя, и это не значит, что у нашей дочери с ним роман!
От продолжения дурацкого разговора меня спас телефонный звонок. Не поднимаясь с постели, я потянулась к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке.
– С добрым утром! – Это был Димка. – Как вчера дошла?
– Прекрасно! – оскалилась я.
– Ты злишься, да?… Я так и знал. Слушай, извини, что так вышло. Я опомниться не успел, как оказался в этом отвратительном баре! Как только ты скрылась за дверью, ко мне подлетел Санек и заставил идти с ними. Это было ужасно.
– Ах! – поддельно ужаснулась я. – Они приставили к твоему виску дуло пистолета! Действительно ужасно, вот сволочи!
На том конце горестно вздохнули.
– Мне, конечно, ничего не приставляли, но… И Танька пошла с нами! – поняв, что невозвратимо идет ко дну, Димон решил потащить с собой за компанию Грачеву. – И пила больше всех, прикинь!
Я засмеялась.
– Ладно, проехали.
– Лады. Смотрела сейчас новости? – сменил он тему. – Эта Алена – или как там ее? – сидела впереди нас.
– Да? – удивилась я. Хотя чему тут изумляться? Все вокруг давно потешаются над моей рассеянностью. Если бы впереди сидел сам Брэд Питт, я б и его не заметила, что мне
– Да, а ты не запомнила ее? Она все время чмокалась с парнем справа, мешая смотреть фильм. Я ей тогда желал провалиться. А теперь чувствую свою вину! А парень слева от нее, кстати, не сводил глаз с тебя.
– Серьезно?
– Ну ты даешь! Ты и впрямь до ужаса невнимательна. Я думал он в тебе дыру просверлит своим взглядом. Главное, в кино пришел, а смотрел в противоположную от экрана сторону. Я тогда поспорил сам с собой, подойдет ли он к тебе после сеанса.
Так. Либо Хромов подлизывается, сочиняя на ходу слезливую мыльную оперу, либо тот парень не кто иной, как Ромка. Тогда получается, что девушка…
– Боже! – крикнула я Димке и сбросила звонок, не попрощавшись. Повешенные вчера вечером над моей кроватью часы в форме сердечка тревожно тикали, навевая следующие невеселые думы: у убитой девицы был парень, а у парня – друг, и всегда они ходили втроем. Что, если их всех…
«Чушь», – сказала я сама себе. Нашли только один труп, а не три. В любом случае я должна исполнить свой гражданский долг.
– Мама, я иду к следователю! – Я вскочила и начала собираться.
– Зачем еще?
– Я знала убитую. Мои показания могут помочь следствию.
– Началось! – выдохнули хором родители, но спорить со мной не стали: горбатого исправит лишь могила, а тяга к собственным расследованиям – это и есть мой самый главный горб.
Зайдя в дверь, на которой имела место табличка «Акунинский Б.Н., следователь по особо важным делам», я, слегка кивнув разговаривавшему по телефону Борису Николаевичу, привычно устроилась на стуле напротив.
Положив трубку, следователь глубоко вздохнул и полез в карман пиджака за розовеньким в белый цветочек платочком, которым незамедлительно принялся вытирать немалую плешь на голове. Разговор, как я поняла из этого жеста, был не из легких. Между прочим, моему старшему другу не было и сорока, а он уже наполовину лысый. Наверно, виной всему нервная работа, частенько заставляющая посещать унылый кабинет по выходным, как сегодня, например.
«Это вы аэрозолем для полированной мебели протираете?» – хотелось мне подколоть Акунинского, наблюдая, как он трудится над своей лысиной, но, к сожалению, несмотря на то, что мы с Бориской были хорошими знакомыми, панибратства он не допускал.
– Ты по делу или так зашла? – спросил он меня и принялся молиться вполголоса: – Только бы просто так, Господи, пусть окажется, что просто так…
Опустив глаза, я была вынуждена порушить его упования:
– По делу.
– Господи! – простер он свои ручищи к потолку. – За что мне это наказание? Ты же обещала никуда больше не впутываться!
– Да, – припомнила я подобный разговор, – и обещание свое сдержала, целых полтора года никуда не влезала. Сколько же можно никуда не влезать?! – искренне недоумевала я.