Имита
Шрифт:
— В таких районах, как наш, бывает всякое, — философски сказал Дэниел.
Его простые слова, сказанные с различимой ноткой сопереживания, привели её в себя. Девушка быстро обошла, иной раз высоко поднимая ноги — перешагнуть горы мусора, всю комнату. Быстро собрала вещи, которые ещё можно использовать. Дэниел помог, следуя за ней с большим пакетом. Затем они снова очутились у двери, и Дэниел привлёк Луис к себе.
— Пошли ко мне. Отоспимся — разберёмся. А пока — смысла нет.
Уже в его комнате, переодетая и успокоенная, Луис, немного удивлённая, сказала:
— А что если… Что, если это те люди —
— Не нашли тебя — отыгрались на комнате? — усмехнулся Дэниел. — Не слишком ли глупо звучит? И ты сказала, что ими решил заняться наш старый друг Оливер. А он в баре был. И спокойный. Судя по всему, твою комнату разгромили хулиганы, польстившиеся на мелочь… Вот только одно меня смущает, — снова впадая в задумчивость, выговорил он. — Каким образом они замок твой открыли? Обычное хулиганьё просто бьёт замок вдребезги, а здесь мы ничего не заметили — никаких отметин. Такое положение вещей здорово укладывается в действие, скорее, именно представителей детективного агентства. Но вот зачем им надо было громить твою комнату?
— События несутся так, что мне становится страшно, — со вздохом сказала Луис. — Что-то мне не кажется, что нас ждут спокойные дни, как ты думаешь…
— Хорошо. Чтобы быть спокойней, сделаем так: сейчас мы поспим (не знаю, как ты, а я валюсь с ног), а потом ты сбегаешь к Оливеру и выяснишь точно, что именно он сделал с теми, кто явился в бар Санни. Согласна? Ну и прекрасно. Завтракаем и — спать!
11
Перед сном Дэниел задумчиво сказал только одно:
— Ты заметила? Комнату разгромили совсем недавно. Пара вещей ещё дымилась… Значит, буквально перед нашим приходом сюда. И, кто бы это ни был, он не знает, что ты переехала ко мне. — И улыбнулся. — Вовремя.
— Теперь разбираться с хозяйкой, — тоже задумчиво сказала Луис и поёжилась.
— Забудь.
— Да нет, мне нетрудно будет заплатить. Просто неудобно. Подумает ещё…
— Главное только то, что подумаю я, — смеясь, Дэниел притянул её к себе и обнял. — Спим. А то что-то последние дни у нас довольно смутные выходят. Даже отдохнуть некогда. А потом попробуем разобраться, что у нас тут.
«И всё почему-то связано только со мной», — тайком вздохнула девушка, стараясь прижаться к нему, к горячему, как можно плотней. Прижаться так, чтобы ему удобней было обнимать её. Доприжималась. Дэниел пробормотал что-то ощутимо совсем не сонное. Его ладонь скользнула с плеча девушки, мягко проехалась до её бедра… Луис изогнулась от одного этого нежного движения — с длинным вздохом, закончившимся почти бесплотным стоном, когда Дэниел приподнялся над нею. Секунды он смотрел на неё, а она восхищённо вглядывалась в эти тёмные глаза, которые темнели всё больше, наполняясь странной, чувственной глубиной и сиянием. Сон из них пропал окончательно… Дэниел осторожно наклонился и приник к её губам…
А когда всё закончилось, Дэниел снова закрыл её собой, обнимая за плечи, обмякая на неё мягко и бережно, так что она почувствовала его тёплую тяжесть с благодарностью — за ощущение защиты.
… Прести свалился на обоих откуда-то сверху. Дэниел сонно что-то проворчал — от внезапного, хоть и лёгкого прыжка на плечо. Но дракончик, сел, словно кошка, — передними лапами на его ухо, сам
И приснился ей сон. Кошмар.
О том, что выспаться им не дали.
Что в дверь загрохотали так страшно, что Луис испугалась — до умирающего в болезненном, суматошном биении сердца.
Что Дэниел, довольно спокойный, только страшно недовольный, пробормотал что-то, размыкая объятия, но встал и пошёл к двери.
Что выяснилось: в дверь стучали двое полицейских…
Удивлённый, ничего не понимающий Дэниел не успел закрыть лежащую на его постели девушку. Луис только и успела накинуть на себя одеяло. Наверное, впервые, с тех пор как он здесь живёт (поняла по его досаде Луис), он пожалел, что не расставил ширмы, отгораживающие от входной двери вид на его комнату или хотя бы на кушетку.
И всё полетело, как летит только в сновидческом кошмаре. Ненормально.
Девушку попросили показать её комнату. Почему-то не удивились погрому. А потом предложили опознать нечто, запихнутое в прозрачный пластиковый пакетик. Нечто оказалось — её нижнее бельё. Изумлённая, Луис только и успела выговорить:
— Откуда у вас это?
И, договорив, поняла, что вокруг потемнело. Сонный кошмар среди белого дня стремительно и неумолимо начал преображаться во что-то такое жуткое, что Луис вдруг оказалась отрезанной от Дэниела. Она — здесь. Он — где-то там, среди полицейских, которые деловито шныряли по её комнате, выискивая какие-то доказательства, — и она не понимала, что за доказательства, для чего? А они что-то поднимали, выискивали, складывали в свои пластиковые пакетики, о чём-то издалека спрашивали её, и она, ничего не понимая, отвечала сразу, не задумываясь…
А Дэниел ещё пробовал что-то узнать. Она слышала его как-то глухо, со стороны. Показалось, он ушёл и стоит где-то за тонкой, хорошо прослушиваемой дверью. И вроде преграда маленькая, но — он там. А девушка здесь.
А потом ей предложили одеться…
Она с ужасом обнаружила, что ходит до сих пор в одном коротком халатике, наспех наброшенном. Бросилась к наваленной одежде…
… и вывели её из комнаты Дэниела — как объяснили, кое-что показать. Или посмотреть? Дэниел — она опять чувствовала его где-то на периферии своего пространства — шёл за ними, поскольку полицейские не возражали.
Пять шагов — от двери его комнаты до противоположной стены. Дверь Оливера. Открытая. Луис нерешительно переступила порог, как ей велели, — и закричала, застонала, прижав ладони ко рту. Мимо них всех в комнату проскочил Дэниел, готовый защитить её от того, что она увидела и что её напугало. Чуть не сбил с ног одного из полицейских. И внезапно встал, а потом даже попятился…
Защищать не от кого.
Оливер, мёртвый, лежал у своей кровати. Маленькое кровавое пятно на лбу. Чёрная полоска снизу пятна поблёскивает. Кровь ещё не засохла.