Имеющие Право

Семенова Вера Валерьевна

— Вы! Вы не посмеете! — она заговорила тише, потому что ей показалось, что от ее крика вода выплеснулась из бассейна ей на ноги. — Вы… знаете, что Вэл Гарайский тоже здесь?

— Конечно, — Харри широко улыбнулся. — Иначе я не был бы уверен в успехе своего замысла.

— И вы… убьете и его ради своей цели?

— В первую очередь я убью себя, — спокойно произнес Харри. — Вам этого мало?

Эстер вдруг сорвалась с места, так что цветные шлепанцы остались лежать у бассейна. Подхватив большое сиреневое полотенце, она влетела в стеклянную

дверь апартаментов, размахивая им, будто знаменем.

— Лафти! — закричала она, стукнувшись плечом о стену. — Лафти! Ты где?

Ответом ей была тишина.

— Лафти!

Она выскочила из дверей апартаментов на внутреннюю площадь, украшенную особенно шикарными фонтанами с подсветкой и цветниками. Единственное, что смогло хоть как-то привести ее в чувство — это мелкие камешки, вонзившиеся в босую пятку. Эстер глубоко выдохнула, завернулась в полотенце и вскинула голову. Когда она шла по холлу отеля, до предела сощурившись и глядя прямо перед собой, то не замечала, что фигуру женщины с всклокоченными медными волосами, неровным загаром и длинными крепкими ногами провожают глазами все гости, сидящие в креслах.

— Миссис Гордон! — девушка за стойкой радостно улыбнулась. — Ваш муж как раз недавно оставил вам записку.

Эстер развернула листок с цветным гостиничным штампом.

"Киска! — было написано на нем прыгающим почерком, который даже на бумаге выглядел ехидным. — Внезапные дела в Сити заставляют прервать мой отпуск. Развлекайся. Можешь даже приделать мне маленькие рожки. Но не злоупотребляй этим — проверю, когда вернусь".

Эстер с наслаждением разорвала лист пополам.

— Больше мистер Гордон ничего не просил мне передать?

— Нет… — девушка глядела на нее одновременно и с растерянностью, и с жадным любопытством. — Только то, что он заплатил за номер за две недели вперед.

— Прекрасно, — Эстер постаралась изобразить светскую улыбку. Но навыков Вэла у нее не было — улыбка скорее напоминала гримасу героини трагедии, выходящей на площадь к народу после убийства мужа и троих детей. — Весьма, весьма любезно с его стороны.

— Мой дорогой друг Гирд Фейзель довольно много рассказывал о тебе.

Ярослав Нежданов, очень редко показывающийся в новостях, и поэтому знакомый широкой публике в основном только по имени, оказался плотно сбитым мужчиной с большой головой, густыми изогнутыми бровями и двумя резкими складками у рта. Глядя на него, вполне можно было допустить, что он контролирует все энергетические запасы, оставшиеся на планете. Но что он способен причинить вред тайными интригами или скрытыми зловещими замыслами — вряд ли.

Именно поэтому Эстер уже полчаса пребывала в состоянии крайнего напряжения всех сил — умственных и физических.

— Я польщена до потери сознания. Надеюсь, он наговорил достаточно гадостей, чтобы вызвать у вас интерес к моей особе?

— Видишь ли, девочка, интерес к твоей особе у меня в любом случае бы возник, когда я на тебя посмотрел

первый раз. Особенно когда ты в таком виде. — Эстер в ответ только гордо тряхнула головой и поправила полотенце, съезжавшее на пол. — Но Гирд мне сообщил немало других интересных подробностей. Которые временно отодвигают на второй план прочие интересы. Скажи мне, это правда, что…

— Нет, — быстро ответила Эстер, садясь прямо и стараясь, чтобы полотенце закрыло одновременно и грудь, и ноги. — Я не умею проходить сквозь стены. И взламывать пароли Мультинационального банка.

— Конечно, — Нежданов спокойно пожал плечами, — ни один нормальный человек этого не может. Я хотел спросить вовсе не об этом. Ты носишь Право шесть лет, не пользуясь им. Выходит, Бессмертие не представляет для тебя никакой ценности?

— Разве я единственная? — Эстер фыркнула. — Мне кажется, в мире наберется достаточное количество ребят, испытывающих отвращение к вечной жизни. И ваша охрана, Великий Бессмертный, неплохо умеет их вычислять и с ними бороться.

— Зачем причислять себя к неадекватным безумцам и фанатикам? — ее собеседник доброжелательно усмехнулся. — Ты ведь никогда не стала бы использовать методы Непокорных, я не прав? И, кроме того, у тебя есть еще одно существенное отличие от них. Они презирают Бессмертие, не имея его. А если подарить Право кому-то из них — долго ли продлится их презрение?

— Я не презираю Бессмертие, — Эстер пожала плечами. Потом сложила руки накрест, придерживая полотенце. — Просто я не вижу в своей жизни ничего настолько ценного, чтобы ее надолго продлевать.

— Ты не откровенна со мной, девочка. А это напрасно — пытаться что-то скрыть от Великого Бессмертного. Тебе не нужно Право, потому что один человек, о котором ты постоянно думаешь, не может его разделить с тобой. А жизнь без него не представляет для тебя смысла. Я не прав?

— Это же типично человеческая манера — о чем-то спрашивать, когда ответ заранее известен. Странно, что Великий Бессмертный Нежданов не избавился от нее за пятьсот лет жизни.

— Пятьсот шестьдесят, — педантично поправил ее Ярослав, и в его глазах мелькнуло что-то похожее не недовольство. — И речь сейчас не обо мне. Если бы Вэл Гарайский получил Право вновь, ты реализовала бы свое?

— Право дается один раз.

— Ну, кто тебе это сказал? Раз мы устанавливаем законы, мы же можем их и поменять. Ради исключения. Например, кто-то может передать свое Право ему.

— Известно восемь случаев передачи Права. За семьсот лет. Кроме… одного… моего, — Эстер сглотнула, — родители передавали его ребенку. У Вэла уже никого нет, кто мог бы…

— А его жена? Гэлларда Гарайская, — Нежданов не умел улыбаться, как не умели все Бессмертные, но в его глазах загорелись лукавые искорки, — она, конечно, не имеет перед нами никаких особых заслуг, но относится к категории государственных служащих. Значит, можно наделить ее Правом. Детей у них нет. Кому еще она его передаст?