Илония
Шрифт:
Вопросы так и сыпались, и бедный парень вскоре совсем запутался, о чем можно говорить, о чем нельзя, тем более что незнакомая женщина скорее не спрашивала, а утверждала. Когда окончился этот странный разговор, Алаина обратилась к Корну.
– Людей очень много, наверное, впятеро больше, чем было. У них есть быки, кабаны, сена достаточно, мясом они обеспечены, но хлеба мало. На следующий год собираются засадить большую площадь под зерновые, но нет пахотных лошадей. В одной из вылазок потеряли много верховых, сами едва успели спастись. Правильно?
– обратилась она к парню.
Тот только рот открыл от удивления. Ничего этого он вроде бы не говорил,
Корн задумался.
– Ладно, - решил он, наконец, - выберу тебе десяток коней, но с Ургана два кабана. Как он их приведет, не моя забота, но чтоб никто не знал, откуда они. Еще не хватало, попасться за связь с Урганом, - усмехнулся он. Парень ничего не понял, но Алаина грустно улыбнулась.
Растерянный парень ушел в горы, ведя за собой коней, а работникам Корн объяснил все как есть. Людям фермы необходимо было есть и он обменял лошадей на мясо. Никто и не подумал обвинить Корна в сообществе с разбойниками, тем более что простые люди всегда были на стороне Ургана.
А через несколько дней Корн почувствовал, что за ним следят. Он подъехал к той самой тропинке, спешился и крикнул:
– Я жду!
Из-за камня вышел сам Урган. Урган был без маски, что было неудивительно, ведь его портрет висел на каждом доме, только там он был гораздо моложе. Сейчас же он был совсем седой, но все такой же крепкий. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
– Где Алаина?
– наконец спросил Урган.
– Жаль, я надеялся, что изменился, - усмехнулся Корн.
– Где моя девочка, я спрашиваю, - снова повторил Урган.
– Твоя девочка, Урган, уже давно не девочка и у нее самой младшая дочка уже научилась ходить, - засмеялся Корн.
Урган недоверчиво прищурился.
– Последний раз я слышал, что она умерла, еще пять лет назад.
– А обо мне что ты слышал в последний раз?
– Что ты, - Урган внезапно тоже рассмеялся, - что ты слеп и безумен.
– Я ответил на все твои вопросы?
– Нет. Откуда взялись мои портреты?
– Багис был послан по моим следам отцом.
– Предатель, я убью его.
– Он выполнял приказ своего короля. И он не сдал Алаину по прибытию в столицу.
– Я все равно найду его.
– Он мне нравился.
– Шпион твоего отца. Ты мягкотел, принц.
– Как всегда. Ты не первый, кто говорит это.
– Я хотел бы увидеть Алаину.
– Не стоит привлекать внимание, как-нибудь в следующий раз.
– Она счастлива?
– Мы оба счастливы.
– Кто еще знает о вас?
– Мой напарник Турин с женой и теперь ты.
– Тогда счастливо, Корн. Если Сарл будет доставать тебя, приходи ко мне. Хотя после вас обоих мне стоило больших трудов вернуть твердую дисциплину. И кое-кто имеет на тебя зуб.
– Спасибо, Урган.
Урган развернулся и направил коня назад. Потом обернулся:
– Кабаны будут у тебя на рассвете.
– Лошадей в следующий раз приходи покупать, просто так больше не отдам.
– У богатеев мы отнимает.
– Сейчас мы живем впроголодь, как и вы.
– Не сомневаюсь, - смех раздался уже за камнями.
С тех пор людей Ургана здесь не видели, но Корн не сомневался, что среди его покупателей иногда были его люди. Сам он так и не появился, от чего Алаина была огорчена.
Обитателей фермы прибавилось. Среди людей, работающих на Корна и Турина появилось уже две молодых пары, для которых построили маленькие домики, на работу взяли еще несколько семейных пар и вот уже детей по двору стало бегать более двух десятков. Не понять было, где хозяйские дети, где дети работников.
Однажды Корн поймал себя на том, что спросил совета у своего восьмилетнего сына. Когда до него дошел смысл происшедшего, он призадумался. А тут еще Турин смущенно признался, что Интар несколько раз давал ему мимоходом советы, которые, как оказывалось, были нелишни, касалось ли это постройки дома и выбора места для разгрузки дров. На что Вилда фыркнула и заявила, что все слуги в доме и работники со своими проблемами уже давно шли к Интару. К нему обращались, когда надо было решить какие-то дела по поместью, а хозяев не было. Он не был вечно занят, как сама Вилда, не был излишне суров, как Турин и не пропадал целыми днями на пастбище, как Корн. Только Алаина могла сравниться со своим сыном, но и она часто пропадала с мужем. А Интар, казалось, был везде, и при этом он никогда не спешил и не торопился. Просто он чувствовал, что где-то нужен и появлялся именно в нужный момент. Он не растерялся и до прихода матери правильно обработал руку девушки, которую она обварила кипятком, он рассудил спорящих работников, когда у них чуть было дело не дошло до драки. Куда поставить бочку с водой, где убраться или когда подавать на стол, что подарить своей невесте или как назвать малыша, что приготовить к празднику и чем украсить дом. Ну и успокоить свою сестру, что ценилось едва ли не больше, чем все остальное.
Корн с Алаиной с удивлением взирали на своего сына. Он вроде был обычным ребенком. Любил гулять с отцом. Рано научившись сидеть верхом, он вместе с ним объезжал их, обучал и водил купать. Любил посидеть рядом с матерью, прижавшись к ней и слушать ее рассказы. Но в то же время он везде таскал за собой книгу и постоянно читал. Корн рано начал учить его владеть мечом, а Интару это было неинтересно, потому что все премудрости боя давались ему легко. Он не мог понять, для чего надо изнурять себя тренировками и предпочитал уйти с книгой.
Как будто впервые родители заметили, что их сын никогда не плакал, даже от боли, если падал. Да он и не падал, удивлялись они. Он всегда твердо стоял на ногах. Он был тих и спокоен, но не заметить его было нельзя. Даже когда его не было рядом, родители ощущали его присутствие, он был правой рукой, как отца, так и матери, хотя это и невозможно было представить.
Впервые задумавшись о Интаре, всмотревшись в не по годам серьезное лицо сына Корн пришел к поразительному выводу, что сын похож на его отца Эмдара, у них схожи не только имена, но и лица, походка. Даже манера говорить у Интара была такая же. Хотя у короля Эмдара это был голос повелителя, у мальчика же это был голос уверенного в себе человека.