Илония
Шрифт:
Зато недовольным был на следующий день Корн. Ему хотелось сделать что-нибудь назло отцу, доказать себе или ему, что он его не боится, не боится его наказаний, что наказаниями его не сломить и не переделать. Высказав Мекису все, что он думает по поводу его подлого трюка, он неожиданно обнаружил, что его друзья в этот раз поддержали не его, а Мекиса. Втроем, а потом вдвоем, уже без обиженного Мекиса, они убедили друга успокоиться. А, напомнив про путешествие, направили, наконец, мысли Корна в другое русло. Вздохнув, Корн принялся за дело.
Вопрос с эскортом решился быстро. Варгон и Салан ехали обязательно, они же настояли на том, что бы взять Мекиса, который
У каждого участника была своя лошадь, но Корн лично подобрал каждому еще по запасной. Варгон занялся снаряжением, Салан продовольствием. Надеясь покупать в дороге продукты и охотясь, они, тем не менее, взяли с собой запас вина, вяленого мяса, сыра и сухарей.
Королева, обрадовавшись новой затее, быстро организовала шитье дорожных и праздничных платьев. Сама придумала фасон, сама выбрала ткани, наблюдала за примеркой. Всем участникам похода пришлось безропотно подчиниться ей, а когда работа была завершена, не без удовольствия отметили, что все куртки, плащи и рубашки были сшиты на совесть и были весьма удобными и практичными, как для дороги, так и для приемов.
Ближе к отъезду принц Корн предстал перед Королевским Советом.
Напоследок Салан сказал принцу:
– Корн, мы с Варгоном надеялись, что для тебя эта поездка будет важной, но, судя по твоему стремлению специально поссориться с королем, больше ты так не думаешь. Но нам кажется, что ты был прав тогда, когда собирался в это путешествие. Оно докажет, что ты способен на что-то большее. И, - Салан вздохнул, - для нас этот поход тоже должен быть важным. Мы с Варгоном сможем повидать мир, другие страны и дворы. Мы можем приобрести нужные знакомства и связи. Прошу тебя, Корн, успокойся если не для себя, то хотя бы ради нас.
Корн понимал, насколько друзья правы и пообещал быть сдержанным и благоразумным.
Коротко объявив свой маршрут Совету, аргументированный тем, что лучше ему начать свою миссию с дружелюбной Вароссы, чтобы приобрести опыт церемоний, а закончить Торогией, как самой недружелюбной, он получил одобрение Совета. Затем советник Тирас дал краткую характеристику царственных домов и их отношений к Илонии.
Слушая Тираса, Корн все больше приходил в ужас. Его вольное, свободное путешествие на глазах превращалось в нудную церемониальную поездку. Уйма условностей, этикета, ритуала, все это он должен был соблюдать, чтобы достойно представить Илонию. И только напутственные слова Варгона и Салана придавали ему силы с серьезным видом дослушать Тираса до конца.
В конце речи, Тирас вручил Корну ларец с письмами, а также несколько исписанных листочков.
– Здесь, ваше высочество, изложено все, что я только что сказал вам для вашего более детального изучения.
Вот это было кстати. Прочитать все это и обдумать было гораздо легче, чем пытаться запомнить все сразу со слов советника.
После Совета король принял принца у себя. Он вручив ему увесистый мешочек с золотом, и несколько поменьше с мелкими монетами. А потом, внимательно наблюдая за реакцией сына, представил ему одного человека, судя по всему солдата. Солдат был худой, но жилистый, какой-то невзрачный, с полуопущенными глазами.
– Это Багис, я приставляю его к тебе специально для того, чтобы он следил за тобой, и доложил потом мне все, что касается тебя.
Корн потрясенно посмотрел на короля:
– Отец, этого не может быть, вы открыто посылаете со мной шпиона?!
– Да, -
Это был отличный повод послать подальше всю эту затею, но Корн сдержался. Ему показалось, что отец специально ждет его вспышки, и он заставил себя отступиться. Что ж, хоть и с соглядателем, но все-таки он будет, в конце концов, подальше от семьи и кто знает, как повернутся в дальнейшем события. Поэтому он только спросил:
– Какие еще ваши указания, ваше величество?
Усмехнувшийся король отпустил его, махнув рукой.
Через день маленький отряд выехал в путь. Корн, Варгон, Салан, Мекис, Сот, Талив и Багис. До сих пор Корн так и не посмотрел на Багиса, возложив знакомство с ним членов отряда на Мекиса. Специально игнорируя соглядателя, Корн, таким образом, пытался отделаться от ощущения, отец не сводит с него глаз.
На уже знакомом постоялом дворе недалеко от поместья госпожи Сватке, где они остановились на первую ночевку, Корн обратился к Мекису:
– Утром уйду. Буду, не знаю когда, может к вечеру, ждите. Никаких объяснений.
Начавший было спорить, Мекис так и остался ни с чем, потому что Корн даже не удосужился его выслушать.
Утром его не было, но Роск остался в конюшне. Удивленным членам отряда Мекис только сказал, что принц будет к вечеру. Щедро награжденный принцем хозяин постоялого двора молчал, и всем ничего не оставалось делать, как ждать.
А Корн, взяв уже знакомую кобылку, отправился в поместье. Все сомнения по поводу Алаины покинули его еще тогда, когда он сидел в подземной камере. Он любил эту девушку, и именно ее хотел бы видеть своей невестой, кем бы она не была, хоть служанкой, хоть дочерью лорда. Осознавая свою молодость, зависимость от отца, которому мог не понравиться выбор сына и который мог бы запретить, помешать его планам, растоптать его любовь, принц хотел окончательно объясниться с девушкой и убедить ее подождать его, пока он не будет готов на самостоятельную жизнь. Помня, с какой неприязнью встречала его Алаина, как убеждала его больше не беспокоить ее, он все-таки хотел поведать ей о своей любви и своих планах. Может, поверив в его искренность, он не станет ей неприятен, а, согласившись его подождать, она даст ему шанс доказать свою любовь. Стройно выложенная в темнице линия разговора, тускнела и рушилась по мере приближения к поместью. Принцем овладела робость и страх быть высмеянным. Но потом мысль: "Не каждый день же день девушкам предлагают выйти замуж за принца, она должна согласиться" приободрила его, но тут посетившая другая "Хочу, что бы меня любили не за то, что я принц", опять вызвала уныние. С таким настроением он и подъехал к поместью.
Стражники, спросив, что ему надо, и, услышав, что этому парню опять к Парки, беспрепятственно пропустили его. Зато Парки, увидев его, сплюнул со злости и, не говоря ни слова, исчез. Видимо не за Алаиной, потому что, прождав довольно долго, не появилась ни она, ни Парки. Арик был на месте, экипаж Сватке тоже. Господа явно были дома. Может, Алаина не может выйти к нему?
Незаметно выглянув из дверей конюшни, Корн внимательно осмотрел двор. Увидев, как знакомый работник рубит дрова, Корн рискнул и вышел из конюшни. Подойдя к работнику, он весело кивнул ему, попросив попробовать поколоть дрова. Тот узнал незадачливого конюха и отдал ему топор. Несколько минут Корн приноравливался к топору и полену, пока, наконец, не разрубил первое полено. Разрубив еще несколько, он почувствовал, как устал. Работник усмехнулся и забрал топор.