Илония

Ильинская Яна Игоревна

– Возможно, - сказал Иллар.

– Я удивлен.
– На самом деле в голосе Интара не было ни малейшего удивления.
– Ты действительно не боишься меня. Ты совершил паршивый поступок, ожидаешь наказания и абсолютно не боишься.

– Мне безразлично.

– Я заметил это. Что это: глупость или отвага?

– Какая вам разница?

– Что дает тебе основания быть таким дерзким? Высокий сан твоего родственника?

Интар даже не подозревал, насколько высокий сан его родственника давал ему такое основание. Хотя, Иллар чувствовал, что он не боялся бы

своего ненавистного отца даже без короля Илонии. Он настолько свыкся с мыслью об ужасах, сопровождавших разговоры об его отце в замке короля Альтама, настолько свыкся с мыслью, что, не победив этого страшного человека, он может на веки вечные обречь себя на муки, что был давно готов к этому. По лицу его пробежала насмешка. Он действительно не боялся этого человека.

Интар буквально пронзил его своими глазами.

– Ты причинил боль моим близким. Ты ожидаешь, что я накажу тебя. Ты ждешь наказания, не боишься и готов вынести все. Все это так?
– резко спросил Интар.

– Да, - гордо произнес Иллар.

– Тогда ты будешь моим оруженосцем, - сказал внезапно Интар.

Иллар второй раз за последний час ничего не понял.

– О чем вы? Оруженосец принца - это большая честь, многие мечтали бы об этом.

– И ты в том числе?

Иллар даже отпрянул.

– Нет, - выдохнул он, поняв, наконец, в чем дело.

– Тогда ты будешь им.

Прежде, чем Иллар хоть что-то произнес, Интар прошелся по кабинету, продолжая:

– Ну, скажи теперь что-нибудь. Например, что это твое дело - ненавидеть кого-то или нет. За это не наказывают. За это удаляют со двора. Ты ведь хотел покинуть замок?
– вопрос опять прозвучал резко и требовательно.

– Да, - пораженный тем, что принц Интар читает его мысли, только и смог сказать Иллар.

– Если бы я приказал выпороть тебя или посадил в темницу, ты не сказал бы ни слова? Ты ожидал этого?

Иллар молчал, не сводя глаз с отца.

– А, приказав служить мне, я подвергаю тебя наказанию гораздо большему? Как ты считаешь, ты этого не заслуживаешь? Ты боишься?

– Да… то есть, нет. Я хотел сказать,… зачем… - Иллар впервые потерял свое самообладание.

– Ну, мне простить тебя и помиловать?
– снисходительно прозвучал вопрос.

– Нет, - чуть не выкрикнул Иллар, - мне не нужно ваше помилование. Я подчиняюсь. Я буду вашим оруженосцем.
– Он судорожно выдохнул и выпалил с горечью и отчаяньем, - только… только я не возьму в руки меч.

– Хорошо, - легко согласился Интар, - тогда мы назовем тебя не оруженосцем, а мальчиком на побегушках.

Иллар закусил губу, но промолчал, а Интар продолжил:

– Отныне ты поступаешь в распоряжение Ордата. Ступай.

На деревянных ногах Иллар повернулся к двери и с трудом, руки не слушались его, открыл дверь. На пороге его ждали братья и Старк. Невдалеке стояли гвардейцы и несколько любопытствующих придворных.

У обеспокоенных Стенли с Тарлином удивленно вытянулись лица при взгляде на своего двоюродного брата. Обычно бледный, на этот раз Иллар был красен, растерян и испуган. Такого они его никогда не видели,

даже когда дед открылся ему.

Но они не успели ничего спросить, как над их головами раздался голос Интара:

– Вилт, Марн, - обращался он к гвардейцам, - отведите моего нового оруженосца к Ордату. Отныне он поступает в его распоряжение.

– Что?
– не верили своим ушам братья, но их опередил Старк.

– Интар, его хотели сначала видеть король с королевой, - сказал он.

Интар кивнул гвардейцам:

– Проводите его.

– Подожди, - опять выступил Старк, - я сам могу отвести его к королю, а потом к Ордату.

– Извини, Старк, мне кажется, для него слишком много чести гулять в твоей компании.

– О чем ты говоришь, - усмехнулся Старк, - ты сам только что назначил его на самую почетную должность.

– Посмотри на него, - тонко улыбнулся Интар.
– Как ты считаешь, он рад этой чести?

Старк взглянул на красного мальчика и хмыкнул.

– Ты прав, но король лично попросил меня привести его к себе. Пусть Вилт и Марн отведут его потом к Ордату. Но к королю доставлю его я.

Естественно, Стенли с Тарлином пошли за ними. Но по дороге они не могли с ним поговорить, не привлекая внимания гвардейцев.

Зато, оказавшись в кабинете Корна, воскликнули в один голос:

– Что он тебе сказал?

Но Иллар не ответил, смотря растерянно на необычно сурового Корна. Потом обеспокоено обернулся к Старку. Тот усмехнулся:

– Я, парень, все знаю. Я лично собирал сыновей в дорогу и помогал составлять план твоего спасения. Не понимаю только, для чего. По мне, так оставался бы там, где есть.

Надо отдать должное братьям. Они тут же яростно накинулись на отца.

– Ты ничего не понимаешь, отец, Альтам сказал ему…

– Я все понимаю, - отмахнулся от них отец.
– Я все понимал до сегодняшнего дня. Но если он глуп, туп и глух, то пусть таким и оставался бы в Голте.

– Старк, ты все сказал?
– строго перебила его Алаина.

– Да, - буркнул Старк, и, выходя из комнаты, добавил, - пойду утихомиривать Талину, иначе, если она до него доберется, от него мокрого места не останется.

Когда он вышел, в комнате повисла тишина. Наконец, Корн сказал:

– Варгон предупреждал меня, но я надеялся на твой ум. На твою порядочность. Она невинная малышка, и не виновата, что кто-то воспитал тебя так и не иначе.

– Но моя мать, - в отчаянии воскликнул Иллра, - она… она… забыла меня. Она… ради нее, у нее теперь есть она, а я…

– Хватит, - оборвал его Корн.
– У тебя была возможность оценить жизнь твоих родителей лично, а не по рассказам людей, разлучивших тебя с ними и лишивших тебя детства и матери. Нельзя показать человеку то, чего он не хочет увидеть. Я могу бесконечно убеждать тебя, что твои родители любят тебя, их горе также велико, как и в первый день, что ты в их сердцах навеки, и они отдадут за тебя жизнь. Пока ты сам этого не захочешь увидеть, все бесполезно. Я дал тебе слово и выполню его. Можешь собираться, мы лично отвезем тебя до границы.