Иллюзия
Шрифт:
– Я уверена, Найджел. – Если это и была ложь, то следующие слова были продиктованы охватившим ее пламенем страсти: – Я хочу тебя.
– Любовь моя, твое искусство слишком драгоценно, чтобы я мог обладать им…
Он обхватил ее лицо ладонями и принялся страстно целовать ее, как бы избавляясь от остатков скрытности и жестокости. Его напряженная плоть пульсировала между ними. Фрэнсис прильнула к нему, позволяя ему рассеять все ее сомнения. Да, да, она хотела его! Она отчаянно цеплялась за его силу, чувствуя, что ее колени дрожат, как камыш на ветру.
Найджел чувствовал ее дрожь,
Не отрываясь от губ Фрэнсис, он подхватил ее на руки. Она одной ногой обвила его талию, прижалась к нему грудью и прервала поцелуй. Ее губы коснулись его уха.
– Врикшадхирудрака, карабкающийся на дерево, – засмеявшись, сказала она.
Он прильнул к ее рту, заставив умолкнуть, а затем наклонился и опустил ее на гору подушек. На мгновение он застыл перед ней на коленях, не отрывая взгляда от ее лица. Фрэнсис смотрела на него сияющими глазами. Она была для него воплощением красоты. Красоты, которую он страстно желал. Он прижал ладонь к ее пылающей коже. Он будет медленно наслаждаться ею – от пальцев ног до кончиков волос.
Нежные округлости прекрасного женского тела скользили под его ладонью: бедро, талия, плечо. Снова и снова он проводил рукой по ее животу, по чувствительным ямочкам на шее. Он ласкал пятки ее маленьких ног, пока она не начала всхлипывать от наслаждения. Он проводил рукой по своду ее грудей, задерживаясь во впадинах под ними. Он гладил золотисто-медовые волосы на ее макушке и убирал их с ее чистого лба. Разве она могла теперь убежать, закрыться от него? Каждой клеточкой своего существа он жаждал окончательно и безвозвратно покорить ее, почувствовать, что она овладевает им так же, как он стремился овладеть ею.
Он тоже прошел хорошую школу чувственности. Всю свою юность он учился доставлять наслаждение женщине. Он знал все тайные места, прикосновение к которым заставляет ее таять и раскрываться ему навстречу, вскрикивать, как от боли. Он, играя, проводил пальцами по ее груди, доводя ее до исступления, а затем принялся теребить ее соски. Она вскрикивала, как котенок, беспомощная и открытая его ласкам. Под кожей ее бушевало пламя, согревая его ладонь. Ее соски стали темными и твердыми, как ягоды малины. Он гладил и сосал их, слегка сжимая зубами и пальцами, а его возбужденная плоть пульсировала от желания.
Боже, как она прекрасна! Мучительное желание овладеть ею переполняло его. Но он намеренно сдерживал себя, балансируя между непреодолимой страстью и томительной неизвестностью, пытаясь при помощи ладоней и губ выразить свои чувства.
Господи, как он любил ее! Он любил ее больше жизни. Он любил ее сильнее, чем собственную душу. Он с радостью отдал бы душу дьяволу в обмен на счастье Фрэнсис.
Она застонала. Веки ее затрепетали. Кожа покрылась тончайшей пленкой влаги. Его пальцы скользнули по ее бедрам и коснулись жаркого и влажного лона. Она сжала в ладони его член и принялась ласкать его. Необыкновенной остроты ощущения пронзили его. Найджел услышал чей-то стон, но лишь через мгновение понял, что он
– Скажи, что хочешь меня, Фрэнсис.
– Я хочу тебя, – прошептала она; глаза ее были глубокими, как ночь.
– Как? Скажи мне?
Она притянула его к себе, коснувшись чувствительной головкой его члена своего увлажнившегося лона.
– Безумно. Безрассудно.
Он медленно провел пульсирующей плотью по шелковистым складкам.
– Вот так?
– Да, да. – Она сжала его плечи и, судорожно вздохнув, раздвинула бедра. – Глубже.
Она приподнималась ему навстречу, лаская, приглашая его в себя. Это было похоже на поцелуй.
Ощущения были такими острыми, что ему хотелось кричать. Найджел застонал, обезумев от желания, и вошел в нее. Его плоть охватило жаркое пламя. Огненный влажный шелк. Он двигался внутри ее, слепо повинуясь непреодолимой потребности своего тела, беспомощный, как волны, ласкающие пески вечности. Вечность. Экстаз.
Она двигалась вместе с ним, приподнимая бедра ему навстречу, поглощая его, как песок поглощает морские волны. Ногти Фрэнсис царапали его кожу, ее соски терлись о его грудь. Бесконечная сладкая пытка, высшая ступень наслаждения. Наконец, безумие Найджела достигло наивысшей точки, подводя его к разрядке.
Экстаз.
Он закрыл глаза и, откинув голову назад, еще глубже погрузился в нее. Она была вместе с ним. Она хотела его. Они вместе окунутся в это высшее блаженство.
– Нет, нет, нет! – Ее крик был подобен свинцовой пуле, разрывающей плоть. – Я не могу! Не могу! Она отпрянула.
Но было поздно. Найджел уже не мог обуздать себя. На грани исступленного безумия он не заметил, когда потерял ее. Он не должен был потерять ее! Горячая волна экстаза затопила его. Фрэнсис застыла, вцепившись пальцами в напрягшиеся мышцы его рук, вздрагивая от мощных конвульсий, сотрясавших его тело.
Все то наслаждение, которое он давал ей, все напряжение, которое должно было взорваться оргазмом, нашло выход в слезах. Она разразилась горькими рыданиями.
– Прости меня, Найджел. Прости. Прости.
Не размыкая объятий, Найджел коснулся губами ее век, пытаясь поцелуями высушить слезы.
– Фрэнсис, милая, не плачь! Пожалуйста, прошу тебя, не плачь!
Рыдания сотрясали ее тело. Она выглядела такой опустошенной и беззащитной.
Сердце его готово было разорваться.
Он отстранился, не зная, как успокоить ее. Но Фрэнсис повернулась к нему и уткнулась головой в его плечо. Он нерешительно обнял ее и стал гладить ее волосы.
– Что случилось? – спросил он.
– Я не знаю. – В ее потемневших глазах читалась мука. – Не знаю. Когда ты двигался внутри меня, мне хотелось отдать тебе свою душу – таким сильным было наслаждение. Оно все усиливалось и усиливалось, и мне стало казаться, что я сейчас умру. А потом – о Боже! – я как будто онемела. Я больше не чувствовала тебя. Наслаждение исчезло, остался только страх смерти и пустота.
– Фрэнсис, – он силился найти нужные слова, – оргазм еще называют маленькой смертью. Но ты не умрешь, любовь моя. Тут нечего бояться. И в том, что случилось, моя вина.