Иллюзион

Медведев Антон Николаевич

— Хочешь сказать, что это один из тех, с кем я был когда-то знаком?

— Именно, — кивнула ведьма. — Тебе пора. И не забудь свой конверт.

Давить на нее было бесполезно. Чувствуя неодолимое желание свернуть этой стерве шею, Харам взял конверт, нарочито медленно положил его в карман. Столь же неторопливо поднялся.

— Был рад нашей встрече, — произнес он, стараясь ничем не выдавать своих чувств. — Мы еще увидимся.

— А вот это вряд ли, — усмехнулась гадалка. Харам вздрогнул.

—

Что ты хочешь этим сказать? — Он посмотрел ведьме в глаза.

Та тихо рассмеялась.

— Просто я в следующем году собираюсь уехать в Штаты, — доверительно пояснила она. — И очень сомневаюсь в том, что ты приедешь туда меня навестить.

Ее объяснение Харама не удовлетворило — он знал, что прорицательницы очень часто не говорят всей правды. Так и сейчас — ему казалось, что Ундина чего-то недоговаривает.

— Почему ты так со мной поступаешь? — спросил он. — Ты ведь можешь помочь мне!

— Могу, — согласилась гадалка. — Но мне не нравится, как ты со мной разговариваешь. Тебе нужна моя помощь, но в душе ты меня презираешь и с удовольствием свернул бы мне шею — верно?

Харам поджал губы — похоже, эта ведьма сумела-таки уловить его мысли. И все потому, что он разозлился. Злость пробивает в защите огромные дыры — об этом ему говорил еще его учитель.

— Ундина, я такой, какой есть. Если я обидел тебя, прости. Ты можешь презирать меня, ненавидеть. Но скажи мне, дьявол тебя побери, его имя! Я должен его знать, понимаешь?! Должен!

— Вот и знаменитый Харам готов упасть передо мной на колени! — В голосе Ундины звучало удовлетворение. — Ладно, уговорил. Тебе нужно знать его имя? Изволь: этого человека зовут Волох.

Имя, сорвавшееся с губ Ундины, прозвучало для Харама раскатом грома. Он побледнел, отступил на шаг. Тяжело задышал. Невозможно, немыслимо! Этого просто не может быть!

— Но этого не может быть! — процедил он наконец. — Этот человек мертв, понимаешь? Мертв уже три тысячи лет! Я сам, вот этими руками, отрезал ему голову!

— Не знаю, кто там кому и что у вас отрезал, — усмехнулась Ундина, — но я говорю так, как есть. Того, кто стянул твои драгоценные шарики, зовут Волох. И это тот самый человек, которого ты когда-то знал.

— О Небеса!.. — прошептал Харам, с трудом приходя в себя. — И у него теперь два Ключа! — Он ощутил, как в душе шевельнулся страх. Попытавшись унять дрожь в руках, вынул конверт с пластиковой карточкой. — Возьми, Ундина. Это твое… Коды на конверте…

— Оставь себе, — великодушно разрешила ведьма. — Мне вполне хватает того удовольствия, которое я сейчас испытываю. Знаменитый Харам трясется, как осиновый лист. За такое зрелище не грех и приплатить.

Харам почти не слышал ее. Волох жив… Сколько лет он потратил на то, чтобы убить этого человека, сколько золота извел на подкуп нужных

людей. Сумел проникнуть в его дом, застал своего врага на кровати — беззащитного, опоенного сонным зельем подкупленной рабыней. Убил. И не просто убил — отрезал голову. Чтобы наверняка, чтобы уже ничто не спасло. Знал, что Волох не мог выжить, что он не успел разгадать секрета бессмертия. И вот теперь выходит, что эта тварь жива! И не просто жива, а три тысячи лет совершенствовала свои умения. Было от чего прийти в расстройство.

— Мне пора, — заявил Харам. — Если деньги не нужны тебе, отдай их Рае… — Он бросил конверт на столик и, не прощаясь, вышел из кабинета.

* * *

Все происшедшее казалось Виктору кошмарным сном. Тем не менее сон этот изменил очень многое как в его жизни, так и в нем самом. Никогда еще он не чувствовал себя таким жалким и потерянным: сидя на стуле в гостиной, Виктор не смел поднять глаз на хозяев дома. Было странно сознавать, что эти люди ему помогли.

Андрей ушел несколько минут назад, в его прощальных словах звучало презрение. Наверное, еще утром Виктор испытал бы в ответ точно такие же чувства. Теперь все было иначе — он понимал, что Андрей вправе презирать и ненавидеть его.

— Виктор, вам надо искупаться и переодеться, — предложила Кира. — Ваша одежда в крови. Сейчас я принесу чистую.

— Спасибо… — не поднимая головы, поблагодарил он. Ему было стыдно. Стыдно за то, каким он стал, стыдно за свои дела. Виктор чувствовал ужасающую неловкость от того, что о нем заботятся те, кого он считал врагами. Ведь еще недавно он был готов ударить Киру ножом, потом пытался сбить ее машиной. И сделал бы это — если бы ему не помешали.

По его щекам поползли слезы. Смахнул их ладонью — слезы были с кровью. Впрочем, этот факт он отметил безо всяких эмоций.

— Через несколько дней глаза перестанут болеть, — пояснил Дмитрий. — Но будет лучше, если хотя бы неделю ты будешь промывать их отваром ромашки.

— Да, спасибо… — кивнул Виктор. — Я промою… Вернулась Кира, положила стопку чистой одежды.

— Пойдемте, я покажу вам, где ванная.

Молча поднявшись, Виктор пошел за женщиной Когда он через полчаса вышел из ванной, Кира позвала к столу.

— Спасибо вам за все, я этого никогда не забуду, — поблагодарил Виктор, старательно избегая взгляда Киры. — Но сейчас я пойду…

— Останьтесь у нас хотя бы до завтра, — попросила Кира. — И не мучайте себя. Поверьте, мы рады за вас. Рады, что вам удалось осознать свои ошибки, разобраться в себе. Я уверена, что дальше все у вас будет хорошо. А сейчас идемте к столу. И не стесняйтесь — здесь вы у друзей.

Виктор чувствовал, что она говорит правду. Понимал, что надо согласиться. Но не мог.