Иллюзии
Шрифт:
Имя дамы и ее адрес ничего не говорили Фрэнсис, но она автоматически запомнила их.
– Что за сказки! – весело воскликнула она. – Почему я должна вам верить? Вы клевещете на честного английского джентльмена. Если я попрошу вас назвать его, то вы произнесете имя несуществующего человека.
Герцог самодовольно ухмыльнулся, как будто обладание этими сведениями упрочивало его положение в обществе, и назвал ей имя. У Фрэнсис перехватило дыхание. Пытаясь скрыть свое замешательство, девушка принялась поправлять чадру. В гуще парижской толпы слова Френвиля прозвучали совершенно невероятно и нелепо.
– Клянусь жизнью, мадам, что это
Фрэнсис не могла покинуть Френвиля, не вызвав подозрений. В отчаянии она позволила герцогу помочь ей сесть в карету. Они пересекли Сену и направились к дворцу Тюильри, где вечером Наполеон устраивал грандиозный прием. Где же Найджел? Она должна передать ему эту информацию. Неизвестно, для каких целей Доннингтон тайно снимал комнаты в Латинском квартале, но это была не любовница!
Королевский дворец сиял. Тысячи свечей, которых хватило бы, чтобы целый год светить всем беднякам Парижа, отражались в зеркалах и хрустальных люстрах. Повсюду толпились люди. Под предлогом того, что ей нужно попудрить нос, Фрэнсис извинилась и оставила Френвиля. Она пошла прочь от снующих по переходам и залам гостей. Наконец ей удалось найти пустую комнату. Ей хотелось побыть одной, почувствовать дуновение прохладного ночного воздуха. Но оказалось, что она была не одна. Откуда-то доносился приглушенный шепот. Похолодев, Фрэнсис отвернулась от окна. Она узнала эти голоса, звучавшие с неприкрытой враждебностью.
На фоне горящей свечи вырисовывались силуэты двух мужчин. Свет отражался от белокурой головы одного из них и поглощался темными волосами другого. Опасность, подобно тигру, затаилась в комнате.
Найджел приглушенно выругался.
– Я хочу, чтобы ты поклялся в этом! Черт тебя побери, Лэнс! А теперь ты поклянешься мне именем Создателя! Или ты хочешь, чтобы я свернул твою упрямую башку?
Голубые глаза Лэнса пристально смотрели в лицо его высокого противника.
– Ты расстроил мои планы днем. Мешаешь мне и сейчас. Кто от этого выиграет? Уж точно, не Англия!
Найджел сжал плечи Лэнса.
– Англия! А как насчет Франции?
– Я не служу Франции, Риво! – В ответе Лэнса слышались боль и злоба. – А ты?
– Ты знаешь, на кого я работаю. Поклянись мне, что больше не будет подобных попыток! Немедленно!
Лэнс побледнел и опустился на стул, закрыв лицо руками.
– Очень хорошо. Клянусь своей бессмертной душой. Я делаю это ради тебя. Надеюсь только, что моя клятва не будет предательством.
Найджел понизил голос. Фрэнсис с трудом различала слова, но отчетливо слышала ярость в его голосе.
– Король Людовик сбежал. Якобинцы только и ждут, чтобы начать новый террор. Если с императором завтра вдруг случится апоплексический удар, кто, черт возьми, будет управлять Францией? Фуше?
– Не знаю, – прошептал Лэнс. – Похоже, ты сгораешь от желания впутать сюда и его. Интересно, скоро ли он узнает, что ты называешься именем мертвеца и утверждаешь, что работаешь на него?
Фрэнсис закрыла глаза и без сил опустилась на диван. Весь этот долгий день был насыщен опасностями и интригами, как будто она вновь вернулась во дворец махараджи. И теперь она не видела надежного пути к спасению.
И вдруг раздался незнакомый голос:
– Я не помешал?
Она не слышала приглушенных ковром шагов. Над ней возвышался сутулый человек, отбрасывая на стену нелепую тень. Водянистые глаза на бескровном лице не отрывались от Найджела и Лэнса. Их обнаружил Жозеф Фуше, мягкий,
Фрэнсис лихорадочно переводила взгляд с бледного лица с застывшей на нем легкой улыбкой на жесткий профиль Найджела, который, казалось, едва сдерживал свою ярость. Чтобы разрядить обстановку, Фрэнсис заставила себя подняться и поклонилась, словно это была случайная встреча. Фуше ответил ей поклоном, поднес пальцы девушки к губам и поцеловал их. От его губ веяло холодом. Поцелуй был похож на прикосновение влажного тумана.
Найджел умолк. Он нашел в себе силы свести все к шутке.
– Это всего лишь пустяковая ссора, герцог. Мне показалось, что мой друг слишком фамильярен с моей любовницей. Я ошибался. – Он улыбнулся и протянул Лэнсу руку. Лэнс, двигаясь, как во сне, пожал ее. – Ты найдешь для дамы карету, друг мой? Нам нужно отвезти ее домой.
С трудом сохраняя самообладание, Лэнс поклонился Фуше и вышел из комнаты. Найджел повернулся к Фрэнсис:
– Ну, дорогуша, надеюсь, ты простишь меня?
Смутившись, Фрэнсис подошла к нему. Он протянул ей обе руки.
– Разве вы не утешите своего любовника, мадам? – раздался из-за ее спины голос Фуше.
Найджел усмехнулся, заключил ее в объятия и поцеловал. Ей хотелось оттолкнуть его, закричать. Это был жадный, требовательный поцелуй безжалостного человека. Никакой нежности. Колени ее подогнулись, и только его сильная рука не дала ей упасть. Тем не менее невыразимая сладость обволакивала ее язык. Она почувствовала, как его пальцы скользят по ее талии и ложатся на ягодицы. Подчиняясь какому-то непонятному порыву, Фрэнсис приоткрыла рот и обхватила губами его нижнюю губу. Найджел поймал ее губу зубами и слегка прикусил. Кровь ее вскипела. Неужели он только притворяется? Бушующее пламя желания неумолимо поглощало их.
Когда он отпустил ее, Фуше уже рядом не было.
– Какого черта вы здесь делаете? – спросил Найджел, задыхаясь и отодвигая ее от себя, как будто ничего не произошло. – Почему Лекре не отвез вас домой?
Фрэнсис не ответила на его вопрос. Ее била дрожь.
– Это все было разыграно для Фуше?
Она не могла понять выражения его лица.
– А вы как думаете? – Найджел провел ладонью по лицу, а затем, к ее глубочайшему удивлению, улыбнулся искренней и теплой улыбкой. – Спасибо, что подыграли мне. Полагаю, мы были достаточно убедительны, но, ради всего святого, уйдем отсюда, пока еще есть такая возможность! Наш невинный Лэнс найдет карету.
– Подождите, – сказала Фрэнсис.
Она все еще ощущала на губах пьянящий вкус поцелуя, удары сердца гулко отдавались у нее в ушах. Она сделала глубокий вдох. Для него это была всего лишь игра, но для нее – той, которую учили играть подобную роль, – чем это было для нее? «Мы были достаточно убедительны?» Боже мой! Боже мой!
Дыхание ее успокоилось, она взяла себя в руки.
– Мы не можем ехать прямо домой. Мне нужно кое-что сообщить вам.
Они ехали к Латинскому кварталу. Напряжение было невыносимым, и Фрэнсис хотелось кричать. Мужчины почти не разговаривали: несколько произнесенных сквозь зубы слов, когда Найджел передавал Лэнсу сообщение Фрэнсис, а затем молчание. Лэнс казался хрупким, как стекло. «Клянусь своей бессмертной душой». Пытался ли он отговорить Найджела от попыток затеять игру с Фуше? Или Лэнс узнал что-то ужасное о Найджеле и поклялся сохранить это в тайне? «Я не служу Франции, Риво! А ты?»