Иллюзии
Шрифт:
– Отлично.
– Если так, то обещай говорить только правду, одну лишь правду и ничего, кроме правды, сегодня вечером...
– Обещаю, – Мэтт улыбнулся. Его стала забавлять игра, которую затеяла Вилли.
Однажды она уже играла роль лидера, и теперь она снова входила в образ. Когда они закончили обед, Мэтт собрался было помочь ей убрать посуду, но она решительно остановила его.
– Оставь. Это может подождать до утра.
Она открыла бутылку шампанского и разлила его по бокалам.
– За нас! – сказала она, и Мэтт повторил:
– За нас! – Отпив глоток, он заметил: – Хорошая марка...
– Каждая
– Ах, Вилли, я так давно не танцевал...
– Это неправда. Я видела снимок в газете, на котором ты снят где-то на приеме в Вашингтоне. Может, скажешь, что этого не было? Мне начинает казаться, что ты просто не хочешь...
Поднимаясь со стула, он растерянно вздохнул и серьезно сказал:
– Мужчины имеют намерения... но женщины действуют по-своему.
– Опять в духе Холмса, – заметила Вилли.
– Снова Холмс, – повторил он, обнял ее и повел в танце.
Она двигалась, закрыв глаза, голова ее покоилась у него на груди. Она вдыхала запах его лосьона, которым он пользовался после бритья, и слушала биение его сердца. Вдруг раздался мелодичный бой часов, и Мэтт вздрогнул.
– Это часы, Мэтт, – засмеялась Вилли. – С Новым годом тебя! – Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его долгим и страстным поцелуем.
– Я хочу показать тебе сегодня, как сильно я тебя люблю, – полный желания, проговорил он.
– Покажи, – прошептала Вилли и, взяв его за руку, повела в спальню. Она расстегнула свое белое кашемировое платье, и оно скользнуло на пол рядом с ней. Она стояла перед ним обнаженная, ее синие глаза манили его. Он, обняв ее, стал покрывать ее тело поцелуями, шепча слова, которые согревали ей сердце так же, как его поцелуи согревали ее плоть. Она стала нетерпеливо стягивать с него одежду, чтобы быстрее ощутить его тело и слиться с ним в одно целое. Они легли на кровать, ее руки так крепко обвили его шею, словно она никогда не собиралась отпускать его. Он быстро овладел ею, но сдерживал свои движения, лаская ее грудь и целуя, пока она не дошла до состояния экстаза. Потом он стал медленными движениями двигаться в ней, доведя ее до оргазма, затем замер на некоторое время и снова стал двигаться, пока ее дыхание вновь не перешло в короткие отрывистые вздохи. Ее спина выгибалась дугой, она стонала от удовольствия и повторяла его имя. Его движения стали быстрее и тяжелее, она ответила ему тем же, крепко прижимая к себе, и они вместе слились в горячем ритме любви.
Вилли прижималась к телу Мэтта, словно они еще не испытали физическую близость, а только готовились к ней.
– Счастливого Нового года, моя любовь! – нежно сказал он.
– Я очень хочу, чтобы он был счастливым, – задумчиво сказала она. – Но через пару дней нам придется расстаться... Я так не хочу этого, Мэтт... Я мечтаю, чтобы мы все время были вместе...
– И это тебя беспокоит? Дорогая Вилли. Не думаешь ли ты, что расстояние в несколько сот миль может что-то изменить в наших отношениях? Я же сказал тебе, что любовь делает меня благородным. Я желаю тебе всего, о чем ты сама мечтаешь. Я найду
Впервые Вилли почувствовала счастье, в которое она могла поверить.
Было совсем темно, когда она на цыпочках прошла в кухню, чуть не опрокинув на своем пути стул. Еще окончательно не проснувшись, она достала из холодильника сок и налила себе. Глаза еще не привыкли к темноте. В окно заглядывала луна, освещая таинственным светом все вокруг. Вдруг сквозь шелест листвы она услышала приглушенный звук. Какое-нибудь животное, заяц или енот, подумала она.
Звук раздался снова, но уже более громкий и зловещий. Ей захотелось бежать обратно, в надежные объятия Мэтта, но ледяной страх приковал ее к полу. Все вокруг нее теряло формы, казалось, темнота поглощает ее...
Если бы она могла вернуться в спальню... Несмотря на холод, ее прошиб пот. Казалось, что от Мэтта ее отделяет бездна, наполненная неясными зловещими тенями и фигурами, рожденными ее тревожным воображением. Из оцепенения ее вывел голос Мэтта.
– Вилли! С тобой все в порядке?
Она стремглав бросилась к нему в надежде найти защиту в его сильных руках, вырываясь из лап пережитого кошмара.
– Что случилось, дорогая? Тебе приснился дурной сон? Она сильно прижалась к нему, а он, успокаивая, стал гладить ее по голове. Когда она заговорила, ее голос был едва слышен.
– Вернулись мои старые видения... Эти кошмары – не плод моего воображения. Это было на самом деле... Мне тогда было восемь лет. Я проснулась от шума... в темноте я услышала шум, потом крик и звуки побоев... Они доносились из комнаты моих родителей.
Сбиваясь и останавливаясь, она рассказала Мэтту то, о чем до сих пор не говорила никому на свете. Историю той ночи в семье, которой уже давно нет, историю, которая сделала ее сиротой и которую она не забудет никогда в жизни.
Когда она закончила, он взял ее за руки, притянул к себе и нежно обнял, словно пытаясь защитить от кого-то.
– Иди ко мне, – сказал он. – Тебе некого здесь бояться. Я обещаю тебе.
Он закутал ее в одеяло и усадил рядом с собой на старый плетеный диван. Они сидели, прижавшись друг к другу, глядя в ночное небо, и он нежно шептал ей: – Смотри, "день накрылся пологом с разбросанными по нему сверкающими звездами...".
Уютно приникнув к его груди, Вилли слушала его.
– Холмс... – прошептала она.
– Это из его романа "Вечер".
Понемногу она успокоилась. Ей хотелось сидеть вот так, рядом с ним, долго-долго – всю жизнь. Ночь уже не казалась ей страшной.
ГЛАВА 12
Когда Вилли вернулась в университет, у нее была тайна. Она решила ни с кем не делиться впечатлениями о прошедших каникулах, даже с Сюзанной.
Но, когда она уходила утром на первые в этом семестре занятия, Сюзанны еще не было. Никаких звонков, никаких телеграмм. Это было так не похоже на нее. Соседка по комнате уехала домой на каникулы, больная бронхитом. Может, она все еще болеет? Вилли решила позвонить Паркменам сегодня же вечером.
После лекций она купила жареного цыпленка, батон итальянского хлеба, бутылочку молока и немного фруктов. Поднимаясь к себе в комнату, Вилли безошибочно узнала любимую музыку Сюзанны, которая доносилась из комнаты.