Иллюзии
Шрифт:
Во всей этой спешке я забыл спросить о Саре и о том, что ей сказал Дон, придумал ли он эту историю о смерти, или думал, что так оно и было. Но время от времени, пока усаживались новые пассажиры, я внимательно осматривал его самолет. На нем по-прежнему не было ни царапинки, нигде ни пятнышка от масла, и он явно умудрялся в полете уворачиваться от мошкары, остатки которой мне приходилось стирать с моего лобового стекла каждый час.
Когда мы прекратили полеты, небо уже стало фиолетовым. А к тому времени, когда я разжег свою жестяную печку, уложив на сухие кукурузные стебли брикеты
Я заглянул в коробку с припасами. «На выбор: суп, рагу или макароны в томатном соусе,» — предложил я. «А может хочешь груши или персики? Разогреть персики?»
«Все равно», — сказал он мягко. «Что угодно или совсем ничего».
«Ты что, не проголодался? Денек выдался жаркий!»
«Да выбор уж не больно заманчив. Давай, разве что на худой конец, рагу».
Я открыл банку с рагу моим перочинным ножом — это один из тех знаменитых швейцарских ножей, которые во время войны выдавали военным летчикам, в нем куча лезвий и я им очень гордился — проделал то же самое с банкой макарон, а потом поставил их на печку.
Мои карманы были набиты деньгами… наступал один из самых приятных моментов. Я вытащил бумажки и сосчитал, не особо стараясь их расправлять. Всего набралось 147 долларов, и я начал считать в уме, что дается мне с великим трудом.
«Это будет… это будет… так, четыре и два в уме… сегодня было сорок девять полетов! Дон, я и „Флит“ заработали больше сотни! А ты должно быть огреб больше двух, ты ведь все больше подвое катал?»
«Все больше…» — повторил он.
«Кстати, о том учителе, которого ты ищешь…» — начал он.
«Я не ищу никакого-такого учителя», — перебил я. «Я считаю денежки. Мне этого хватит на целую неделю, хоть и дождь зарядит, мне не страшно».
Он посмотрел на меня и улыбнулся. «Когда ты вдоволь накупаешься в своих деньгах, — сказал он, — не забудь передать мне мое рагу».
3
Необозримая толпа людей, закручиваясь водоворотом, бурлила вокруг одного человека, стоящего в самом ее центре. Вдруг люди превратились в океан, готовый поглотить этого человека, но вместо того, чтобы утонуть, он, насвистывая, пошел прямо по этому океану и исчез. Вместо океанской глади вдруг появилось свежескошенное поле. Аэроплан «Трэвэл Эйр 4000», сияющий белой и золотой краской, приземлился на этой траве, из кабины вылез пилот и повесил на бок самолета объявление, написанное на материале: «Катаю пассажиров. Совершите прогулку в небо всего за 3 доллара».
Когда я пробудился от этого сна, было уже три часа. Я помнил его во всех деталях и почему-то от этого был счастлив. Я открыл глаза и увидел стоявший рядом с моим «Флитом» большой биплан «Трэвэл Эйр», омытый лунным светом. Шимода сидел на спальном мешке, привалившись спиной к левому колесу своего самолета в той же позе, что и во время нашей первой встречи. Не то, чтобы я мог его ясно видеть, просто я знал, что он был там.
«Ну как, Ричард», — тихо сказал он в темноте. «Теперь тебе понятно, что же происходит?»
«Когда это „теперь“?
«Твой сон. Парень, толпы и самолет», — объяснил он терпеливо. «Ты интересовался моим прошлым, теперь ты знаешь вполне достаточно. Об этом писали в газетах: Дональд Шимода, тот самый, которого начинали называть Механик-Месия, Американский Аватар, который в один прекрасный момент исчез на глазах у двадцати пяти тысяч очевидцев».
Я вспомнил, что читал эту историю — попалась мне на глаза, потому что занимала первую страницу местной газетки какого-то городка в штате Огайо.
«Дональд Шимода?»
«К вашим услугам», — сказал он. «Теперь ты знаешь, и не ломай больше себе голову на эту тему. Спи давай».
Но прежде чем заснуть я еще долго думал об этом.
«И тебе можно… я не думал… если у тебя такое предназначенье — быть Мессией, так ты, вроде, должен спасти мир, или нет? Я не знал, что Мессия может вот так все бросить и уйти». Я сидел верхом на обтекателе моего биплана и вслух размышлял о своем новом друге. «Дон, брось мне, пожалуйста, ключ на семнадцать».
Он покопался в ящике с инструментом, нашел его и кинул мне. Как и все другие инструменты тем утром, брошенный ключ замедлил свой полет, а потом и вовсе остановился сантиметрах в тридцати от меня, лениво переворачиваясь в воздухе. Однако в тот момент, когда я коснулся его, он снова обрел свой немалый вес обычного хромованадиевого гаечного ключа. Положим, не совсем обычного. С тех пор, как дешевый ключ сломался у меня в руке, я покупаю себе только самый лучший инструмент, и этот, кстати, был знаменитый «Снэп-Он», который, как знает каждый механик, вовсе нельзя назвать «обычным гаечным ключом». Судя по цене, он явно был сделан из золота, но его просто приятно держать в руке, и ты можешь быть уверен, что уж он-то не сломается, что бы ты с ним ни делал.
«Конечно, ты можешь уйти! Бросить все что хочешь, если ты передумал это делать. Ты можешь перестать дышать, если захочешь». Ради собственного удовольствия он отправил в полет отвертку. «Поэтому я перестал быть Мессией, и если тебе кажется, что я защищаюсь, так может быть это от того, что я действительно все еще защищаюсь. Но уж лучше так, чем остаться и возненавидеть все это. Хороший мессия не испытывает чувства ненависти, и он свободен идти любым путем, каким пожелает. Это, конечно же, относится и к каждому. Мы все сыны Божьи, или дети Абсолюта, или идеи Разума или как ты там еще захотел бы это назвать».
Я подтягивал гайки крепления цилиндров двигателя. Мой движок Б-5 всем хорош, но эти гайки примерно через каждые сто часов полета хотят открутиться, поэтому лучше немного упредить их ретивость. Первая же гайка, естественно, провернулась на четверть оборота, и я с удовольствием похвалил себя за то, что мудро решил проверить их с утра прежде чем снова начну катать пассажиров.
«Ну хорошо, Дон, но знаешь, мне казалось, что Мессианство должно чем-то отличаться от другой работы. Вдруг бы Иисус снова пошел строгать доски, чтобы заработать себе на кусок хлеба? Может быть это только звучит так странно».