Иллюзии
Шрифт:
«С вами полетит Ричард. У меня пока еще обед, разве что захотите подождать».
«Нет, сэр, я готов лететь. А мы можем пролететь над моей фермой?»
«Конечно», — сказал я. «Лишь укажите направление, в котором вам хотелось бы отправиться, сэр». Я выбросил из передней кабины моего «Флита» спальный мешок, ящик с инструментом и кастрюли, помог фермеру усесться на сиденье пассажира и застегнул ремень безопасности. Затем я сел в заднюю кабину и застегнул свой ремень.
«Дон, крутани, пожалуйста, пропеллер».
«Давай». Он взял свою чашку с водой и подошел к винту. «Как
«Не спеши. Крути медленно. Он сам пойдет прямо из ладони».
Каждый раз, когда кто-нибудь крутит винт «Флита», получается слишком резко, и по загадочным причинам двигатель не заводится. Но этот парень крутил винт абсолютно так как надо, будто занимался этим всю жизнь. Пружинка стартера щелкнула, в цилиндре проскочила искра, и старый мотор завелся тут же. Дон вернулся к своему самолету, сел и заговорил с девочкой.
Взревев всеми своими лошадиными силами, мой «Флит» взметнул в воздух кучу сена и поднялся в небо, плавно набирая высоту: 30 метров (если двигатель откажет сейчас, мы приземлимся в кукурузе), 150 метров (а если сейчас, то мы можем вернуться и приземлиться на этом же свежескошенном поле… сейчас — чуть западнее есть подходящее пастбище), 240 метров — перехожу в горизонтальный полет на юго-восток, куда пальцем показывал старый фермер.
Через три минуты после взлета мы приблизились к ферме и сделали над ней круг. Под нами лежала усадьба, амбары цвета тлеющих углей, и дом, словно выточенный из слоновой кости, стоял посреди зеленого моря, задний дворик, где был их огород: там росли салат, помидоры и сладкая кукуруза.
Старик, сидевший в передней кабине, неотрывно смотрел сквозь проволоки, скрепляющие крылья моего биплана, на ферму, над которой мы кружили.
На крыльцо вышла женщина, одетая в синее платье с белым фартуком, и помахала нам рукой. Старик помахал в ответ потом они еще долго будут вспоминать, что несмотря на такую высоту видели они друг друга просто прекрасно.
Наконец, он повернулся ко мне и кивнул, говоря, что «уже хватит, спасибо, мы можем возвращаться». Я сделал большой круг над городом Феррис, чтобы жители узнали, что и их могут покатать на самолете, а затем стал по спирали спускаться к нашему полю, чтобы показать им, где все это происходит. Как только я коснулся земли, сделав крутой вираж над кукурузой, самолет Дональда поднялся в воздух и сразу же повернулся к ферме, над которой я только что побывал.
Однажды я участвовал в аттракционе, где летало пять самолетов, и на мгновенье ко мне вернулось то самое чувство напряженной работы, которое испытываешь, когда один самолет с пассажирами взмывает ввысь в тот момент, когда другой садится. Мы коснулись земли с небольшим толчком и, тихо шурша шинами, покатились к дальнему концу скошенного поля, вдоль которого проходила дорога.
Я выключил двигатель и помог старику, отстегнувшему свой ремень безопасности, спуститься на землю. Он достал бумажник из кармана куртки и, качая головой, отсчитал положенную сумму.
«Отличная поездка, сынок».
«Так точно, сэр. Мы предлагаем лишь первосортный товар».
«Твой друг, вот уж кто умеет предложить свой товар».
«Почему же?»
«Готов поспорить, что ему удалось
«С чего вы взяли?»
«Да все из-за девчонки. Надо же! Моя внучка, Сара, летит на самолете!» Он смотрел на кружащий над фермой биплан, который казался нам серебристой мошкой. Он говорил так, как говорил бы хладнокровный человек, заметив, что на засохшей березе во дворе вдруг расцвели цветы и появились налитые румяные яблоки.
«С самого рождения она терпеть не может высоты. Пускается в крик. Боится до ужаса. Сара скорее засунет руку в осинник, чем полезет на дерево. Не поднимется на чердак, даже если бы во дворе уже плескался Великий Потоп. Она творит чудеса с машинами, ладит с животными, но высоту совершенно не выносит. И вот тебе на — летит по воздуху».
Потом он заново просмаковал этот полет, припомнил и другие; он говорил, что раньше, много лет тому назад, через Гейлсберг и Монмоут частенько пролетали парни на таких же бипланах как у нас, и каких только штук они не выделывали.
Я смотрел, как к нам издалека приближается аэроплан, становится все больше и больше, опускается по спирали вниз, ложась на крыло намного круче, чем я мог бы позволить себе, катая девочку, которая боится высоты, скользит над кукурузой, пролетает над оградой и садится в поле сразу на три точки — что меня просто поразило. Должно быть Дональд Шимода много полетал на своем «Трэвэл Эйр», если он умеет его так сажать.
Самолет по инерции катился по полю и остановился точно около нас, пропеллер напоследок пропел «кланк-кланк» и замер. Я внимательно посмотрел на него. Ни единой мошки не разбилось о пропеллер, а в нем метра два с половиной.
Я поспешил на помощь, расстегнул девочке ремень безопасности, открыл маленькую дверку передней кабины и показал ей, куда надо наступать, чтобы не продавить матерчатое крыло.
«Ну, тебе понравилось?» — спросил я.
Она как будто и не слышала меня.
«Дед, я совсем не боялась. Мне не было ни капельки страшно, честно! Наш дом был совсем как игрушечный, и мама мне махала рукой, а Дон сказал, что мне было страшно потому, что когда-то я упала с высоты и умерла, но теперь мне уже больше не надо бояться! Дед, я стану летчицей! У меня будет самолет, я сама буду его чинить, летать куда захочу, катать пассажиров! Ведь можно, правда? Правда, здорово?»
Глядя на старика, Шимода улыбнулся и пожал плечами.
«Сара, это он тебе сказал, что ты будешь летчицей?»
«Нет, но я обязательно буду. Я уже и сейчас здорово разбираюсь в моторах, ты же знаешь!»
«Ну ладно, об этом ты поговоришь со своей матерью. Нам пора домой».
Они поблагодарили нас, и один зашагал, а другая вприпрыжку пустилась к пикапу, они оба изменились после того, что произошло в поле и в небе.
Подъехали две машины, затем еще одна, а позже, к полудню у нас собралась целая толпа желающих поглазеть на Феррис с высоты. Мы сделали по двенадцать или тринадцать вылетов, стараясь провести их побыстрее, а затем я сгонял на заправку в городе, чтобы привезти бензина для моего «Флита». Затем еще несколько пассажиров, и еще, вот уже вечер, но мы летали без перерыва до самого захода солнца.