Иллюзии успеха
Шрифт:
— Вас действительно вызовут, и тогда я допрошу вас официально, — так же любезно сообщил Тьебо. — Если вы предпочитаете сохранить свои свидетельские показания до того времени, — пожалуйста!
— Было бы неучтиво с моей стороны отказаться отвечать на ваши вопросы, если уж вы взяли на себя труд ко мне приехать. Наверное, вам лучше присесть? Прошу в мой кабинет.
Оставив на попечение нескладного парнишки с рыжей кудлатой шевелюрой, одетого в джинсы и невероятно просторный красный свитер, любопытного посетителя и картины, Сандра Левассёр повела комиссара в глубину галереи.
Маленькая комнатка. На стене, такой же
Тьебо расположился в одном из двух кожаных кресел, а хозяйка уселась на тяжелый стул в стиле Людовика XIII, с высокой спинкой, покрытой изумительной шпалерой со сценой средневековой охоты.
У двери на белой лакированной вешалке — бежево-коричневый плащ, толстая вязаная желтая шапка.
Вопрос Сандры положил конец задумчивому разглядыванию обстановки.
— Просто для интеллектуального удовлетворения, комиссар… Могу ли я узнать: вы всегда прибегаете к предварительным допросам свидетелей?
Тьебо посмотрел на хозяйку галереи чуть исподлобья.
— А вы? Всегда одинаково представляете картину коллекционерам? Это тоже — просто, чтобы удовлетворить мою любознательность…
Любезная улыбка стала менее напряженной, выражение лица молодой женщины смягчилось.
— Я хорошо знаю своих клиентов, комиссар, и это помогает мне найти к ним оптимальный подход. И художников, которые у меня выставляются, тоже хорошо знаю, а значит — умею представлять их произведения.
— Видите, какие у вас преимущества! А у меня их нет. Я ничего не знаю о жертве и еще меньше — о среде, в которой жил потерпевший. Придя сюда, я рассчитываю в большей степени на знакомство с Шарлем Вале, чем на допрос Сандры Левассёр. Исключим убийство с целью ограбления — здесь явно не тот случай… Требуется установить, почему человека, приглашенного на вечеринку с ужином, убивают в собственной машине поблизости от особняка, куда он был приглашен. Что надо делать? Прежде всего, выяснить, что собой представлял убитый как личность. Нужно собрать о нем как можно больше сведений, буквально обшарив — слово неприятное, я знаю, но уж очень соответствующее смыслу, — обшарив самым тщательным образом все закоулки его общественной и личной жизни. Только тогда, может быть, станет понятно, что толкнуло преступника на убийство. Вот я и добиваюсь от вас помощи в этой работе. Теперь вам понятна логика моих поступков?
— Давайте начистоту, господин Тьебо. Раз вы здесь, значит, вам откуда-то известно, что именно связывало нас с Шарлем?
— Разумеется.
— Очень нескромно будет поинтересоваться, откуда?
— В данном случае — нескромно.
Сандра насмешливо посмотрела на полицейского.
— Могу ли я, если понадобится, рассчитывать на такую же сдержанность?
— Приходится уметь принимать во внимание обстоятельства, особенно во время официальных допросов. — Он чувствовал, что Сандра на пределе, что еще чуть-чуть и она станет враждебной. Контакт не устанавливался, но ведь игра еще не окончена…
Хозяйка галереи, она же любовница Шарля Вале, достала из стоящей на столе серебряной коробочки сигарету, прикурила от
— Итак, что бы вам хотелось от меня узнать, комиссар?
Тьебо показал на трубку.
— Можно?
— Можно.
— Спасибо.
Он принялся педантично набивать чашечку табаком, вроде бы целиком отдаваясь этому увлекательному занятию. Но, тем не менее, первый вопрос не заставил долго себя ждать.
— Когда вы в последний раз видели Шарля Вале?
— Вчера, ближе к вечеру. Наверное, часов в семь. Он заскочил ко мне сюда, в галерею.
— Сколько времени он здесь оставался?
— Максимум десять минут.
— Цель визита?
— Принес проект открытия моей будущей экспозиции. Ему удалось добиться участия телевидения в вернисаже. Антенн-2, если хотите более точно. — Она вытащила из ящика стола папку с бумагами. — Вот здесь все. Мы должны были подробнее обсудить это сегодня вечером.
— Где?
— У меня.
— Вы не заметили в господине Вале ничего необычного?
— Что вы имеете в виду?
— Ну, скажем… Был ли он чем-то озабочен? Может быть, нервничал?
— Ничуть.
— Сколько времени вы его любовница?
— Полгода. — Она смотрела на него прямо, с каким-то даже вызовом.
— Вы его любили?
Сандра коротко и резко рассмеялась.
— Это — мои подробности, комиссар, и я, право, не понимаю, чем могут оказаться вам полезны сведения о степени интенсивности моего чувства к Шарлю!
— Позвольте мне самому судить об этом.
Она немного подумала и начала с легким жестом, от которого с руки соскользнул ее браслет.
— Хорошо, допустим. Допустим, я очень любила Шарля. Мне нравился его юмор, его острый ум, он был критиком от Бога… Можно добавить, что он был красивым мужчиной и что физически мы отлично подходили друг другу.
— Как вы восприняли известие о его смерти?
Она мотнула головой.
— Ну, вот! Приехали! Скажи мне, как ты воспринял, и я скажу, кто ты! Если бы вы застали меня дома, в постели, бледную, распухшую от слез, накачавшуюся транквилизаторами, вы бы тут же прониклись ко мне состраданием и глубокой симпатией, и… Дайте же мне договорить!
— Ради Бога.
— Так вот — нет, нет и нет! Я не рыдаю! Не принимаю транквилизаторов. Я — на работе, в галерее. Больше того, если сейчас сюда войдет клиент, вы увидите, с какой милой улыбкой и с каким терпением я стану расписывать ему достоинства той или иной картины. Но не стоит приходить к выводу, что смерть Шарля оставила меня безразличной. Как я восприняла? Что испытывала? Шок! Потрясение. Сначала просто не поверила, потом стала, как каменная, кончилось все смирением перед судьбой. Смерть сегодня не то, чем она была раньше: слишком много людей умирает каждый день — неважно, где, и неважно, как. В конце концов, моя чувствительность притупилась. Когда-то к смерти относились как к чему-то исключительному, хотя на самом деле она всегда была неизбежным итогом нашего земного существования. Но все же не красовалась постоянно на первых полосах газет! А еще — у меня нет привычки демонстрировать свои чувства. Я не плачу на похоронах, не сюсюкаю на крестинах, а на свадьбах мне скучно. Горе — это лично мое! У каждого свое понятие о скромности, комиссар. Я не скрываю своих связей, но молчу о своих чувствах… Думаю, я достаточно полно ответила на ваш вопрос?