Ильич
Шрифт:
Все приступили к ужину, а спасённый Ильич вроде бы одобрительно поглядывал на застолье, воодушевляя собравшихся гипсовой улыбкой.
В самый разгар веселья во двор неожиданно заглянул сосед Потехиных Василий Недайвода, которого все местные прозвали помещиком. Он купил рядом два заброшенных участка, снёс там старые развалюхи и возвёл на их месте двухэтажный красавец-терем с подземным гаражом. Никто толком не ведал, чем именно занимается Василий, но поговаривали, будто это связано с машинами и не всё там чисто.
— Вечер добрый, соседи, —
— Да вот, — Степан указал на статую. — По этому случаю. Садись с нами, коль зашёл. Обмоем Ильича.
Увидев изваяние, Василий сразу прошёл к нему.
— Где ж ты Ленина раздобыл?
— Да так, приобрёл по случаю, — уклончиво ответил Потехин, гадая, зачем зашёл Недайвода.
Василий обошёл вокруг статуи, осмотрел её со всех сторон, потрогал рукой гипс, похмыкал, почесал свой внушительный живот.
— Я чего зашёл-то… — Он не отрывал от Ильича взгляда. — Выручи. У меня «болгарка» полетела. Свою на завтра не дашь? Надо трубу порезать.
— Не вопрос. Конечно, дам. — Степан встал из-за стола. — Так что, выпьешь за товарища Ленина?
— Извини, сосед, — Василий помахал перед собой руками, — мне ещё за руль садиться. Надо в город смотаться.
— Ну, как знаешь.
Степан сходил в сарай и вынес Василию электрическую шлифмашину.
— Держи. Совсем ещё новая. У тебя круги есть?
— Да кругов-то хватает. — Недайвода задумчиво разглядывал статую. — Слушай, продай его мне.
— Кого? — не понял Потехин. — Ленина, что ли?
— Ну да, его. Десятку дам.
— Десять тысяч? — Степан растерянно посмотрел на приятелей, затем — на жену, которая тут же усиленно закивала, показывая, что нужно соглашаться. Перевёл взгляд на статую. Показалось, будто Ильич нахмурился.
— Мало, что ли? — Василий облизнулся. — Ну, полторы. Только из уважения к тебе.
Степан вспомнил, как год назад Недайвода выручил его, одолжив деньги на лечение отца, которого пришлось везти за границу, в Харьков. Отказывать соседу было как-то неловко, мало ли как жизнь повернётся, но и расставаться с Ильичом Потехину тоже не хотелось. А что, если не случайно произошла эта находка, и в ней крылся какой-то тайный смысл?
Степан кусал губы, не зная, как ему поступить.
— Да неужто Ленин так дёшево стоит? — вмешалась в разговор жена. — Ты, Василий, не жадничай. Смотри, какой музейный экспонат.
Недайвода опять подошёл к статуе и снова потрогал её рукой.
— Сколько ж вы хотите за него?
— Тыщу долларов! — выпалила Алла.
— Штуку баксов? — Василий засопел, буравя Степана и его жену недобрым взглядом. — Да не стоит он столько.
Гости за столом перестали есть и пить и наблюдали за происходящим торгом. Даже сам Ильич, казалось, прислушивался к разговору.
— Почему это не стоит? — Степану даже стало обидно за Ленина. —
— Был бы он из бронзы или мрамора, тогда другое дело. — Василий почесал коротко стриженный затылок. — Давайте за двадцать.
— Двадцать, говоришь? — Степан боролся с искушением согласиться. С одной стороны, неплохие деньги сосед предложил. Всё-таки двадцать тысяч на дороге не валяются. Но что-то мешало ему дать согласие, что-то удерживало. — А зачем он тебе?
— Да задумка у меня есть. — Василий хитро прищурился. — Хочу у себя типа дворянской усадьбы сделать. Ну там бассейн, лужайка с беседкой, статуи и всё такое. — Он хихикнул. — Венера и Амур у меня уже есть, и для комплекта Ленин бы сгодился. Поставлю его, к примеру, так, чтобы он рукой на туалет показывал. Круто, да?
— На туалет, значит? — Степан ощутил в душе сильное негодование. От мысли, что Ильича хотят использовать столь цинично, возникло желание послать соседа куда подальше. Но ссориться с ним было рискованно и глупо.
— Ну так что, по рукам? — Василий смотрел с надеждой.
— Дай я до завтра всё обдумаю, — пробормотал Потехин, отводя взгляд. — Такое дело… Сам понимаешь…
— До завтра? — хмыкнул Недайвода. — Ну подумай-подумай. — Он хлопнул Степана по плечу. — Всё правильно, утро вечера мудренее.
Взяв «болгарку», Василий по-хозяйски вышел со двора, что-то бурча себе под нос.
Степан облегчённо вздохнул и налил себе полную стопку. Выпил её в одиночку и закусил куском пирога.
— Дурачина, — высказала ему жена. — Продай ты ему эту скульптуру, от греха подальше. Кто ещё за этот хлам такие деньги предложит?
— В самом деле, Потеха, — поддержал Аллу Мешков. — Хоть какая-то тебе польза от Ильича будет.
— Ты слышал, что он сказал? — возмутился Степан. — Не хватало, чтобы этот хапуга над Лениным глумился.
— Эх, везёт же чудакам. — Мешков покачал головой. — Ему за кусок гипса такие деньги отваливают, а он ещё артачится.
— Что, завидуешь? — Степан насупился.
— Тебе, что ли? — Мешков хохотнул. — Просто смотрю на тебя и дивлюсь. — Он тоже выпил, ни с кем не чокнувшись. — На кой тебе этот Ленин сдался? Продай его к чертям собачьим!
— Нет, нельзя Ильича продавать. — Молчавший до этого Нечаев проявил оживление. — Мы вождями не торгуем.
— Во! — Потехин поднял вверх указательный палец. — Правильно.
— Держи, брат. — Нечаев пожал Степану руку.
— А ты, Гришка, тут не командуй! — вскипела Алла. — Без тебя разберёмся.
— Не трожь его! — Степан погрозил жене пальцем. — Он в точку сказал.
— Вот из-за таких, как ты, у нас все беды, — распалился Мешков.
— Из-за каких таких? — Степан нахмурился.
— Да из-за таких! Нет, чтобы жить как все… Нормальные люди про твоего Ленина давно уже забыли.
— Это Недайвода, что ли, нормальный?
— Да хоть бы и он. Реально надо на жизнь смотреть, а не в облаках витать.