Икс
Шрифт:
— Он понимает, что благодаря вашей детективной работе Тедди встретилась с Саттерфилдом. Он хочет услышать вашу оценку.
— Мою оценку? Я встретилась с этой женщиной единственный раз, и все, что она мне говорила, было ложью. Я знаю, что я видела, но я не могу начать угадывать, что она затевает. Почему он не спросит ее?
— Спрашивать, это обычно плохая идея, когда касается Тедди. Если она собирается его обмануть, то не станет признаваться.
— Я поговорю с ним. Один раз. И будем надеяться, что это конец.
— Спасибо.
30
Во вторник утром, выходя из студии, я обнаружила на пороге Генри, рука поднята, чтобы постучать. Его машина стояла на дорожке. Рядом с ней стояла Эдна, в черном зимнем пальто и веселенькой красной вязаной шапочке, прижав к себе сумочку, как коричневый пакет с обедом.
— Я так рад, что ты здесь, — сказал Генри. — Я боялся, что ты уже ушла.
— Припозднилась сегодня. Куда ты собрался?
— Эдне нужно к зубному. Я буду сегодня днем занят со своим бухгалтером, но сейчас обещал отвезти ее и привезти обратно. Кто-то должен был сидеть с Джозефом, но женщина только что позвонила и сказала, что простудилась и не хочет заразить кого-нибудь из них. Ты сможешь за ним присмотреть?
Я бросила взгляд на Эдну, чей интерес к нашему разговору был достаточным, чтобы убедить меня, что план исходил от нее. Никто не собирался “сидеть” с Джозефом. Эдна все сочинила. Она оставила все до последней минуты, рассчитывая, что Генри меня уговорит.
Она прекрасно знала, что для нее я ничего не стала бы делать. Также она знала, что я не смогу отказать, если Генри меня попросит. Мы обменялись взглядом. Хитрая улыбочка подняла углы ее рта.
— Мне сегодня устанавливают сигнализацию, и я должна быть там. Сколько времени это займет?
— Полтора часа. Скоро придет мистер Маккласки, чтобы проверить насчет протечек, так что оставь, пожалуйста, студию незапертой.
— Хорошо.
После этого Генри отъехал от дома, с Эдной, безмятежно сидевшей рядом с ним, и у меня не было другого выбора, чем отправиться к соседнему дому, как обещала.
Я дважды постучала из вежливости, потом приоткрыла дверь и просунула голову.
Поскольку Джордж передвигался в инвалидном кресле, было нехорошо заставлять его ехать через весь дом, чтобы впустить меня.
— Алло?
Я вошла в гостиную и закрыла за собой дверь.
— Мистер Шелленбергер?
В конце гостиной стоял массивный телевизор, показывавший старый вестерн, с ковбоями, которые выглядели так, будто их губы были накрашены. Грохотали выстрелы и конские копыта. Я слышала, как текла вода в соседнем помещении.
Я повысила голос.
— Мистер Шелленбергер? Это Кинси, ваша соседка.
— Я здесь, — отозвался он.
В этом доме я была впервые. Он принадлежал Адельсонам задолго до того, как я въехала в студию Генри. Много лет Дэйл Адельсон преподавал
Дом казался загроможденным, несмотря на факт, что мебели было немного. Запечатанные коробки с вещами для переезда до сих пор стояли вдоль стен. Посереди комнаты красовался большой потертый ковер, один из тех замызганных обшитых тесьмой овалов, которые иногда можно увидеть выброшенными на тротуар. Я всегда слышала, что для инвалидов-колясочников ковры, как и ступеньки, были неудобными препятствиями, которых следовало избегать, насколько возможно.
Я подошла к двери кухни и заглянула.
Джозеф был повернут ко мне спиной. Впервые я поняла, каким он был массивным. Он придвинул кресло поближе к раковине и мыл посуду. Вода лилась потоком. Генри содрогнулся бы, увидев такое, но Джозеф, похоже, не обращал внимания. В раковине стоял пластиковый контейнер, набитый грязными кастрюлями, тарелками и стаканами.
Раковина была подходящей высоты для большинства взрослых людей, но неудобной для него, потому что кресло было слишком низким. Джозеф выглядел как маленький ребенок, сидящий за обеденным столом. Он едва видел, что делает, и в процессе переноса посуды в сушилку проливал воду на пол и себе на колени.
— Давайте, я помою?
— Я могу справиться.
Я подошла к раковине и выключила воду.
— Давайте я быстро помою, пока я здесь. А вы идите смотреть кино. Там сейчас начнется самое интересное.
— Ладно. Вы точно не против?
— Совершенно. Это не займет у меня много времени.
Он откатился от раковины и развернулся в сторону гостиной. Спросил через плечо:
— Это не слишком громко для вас?
— Немножко.
Он подкатил себя к двери в гостиную. Проем был узкий, а деревянный порог был еще одним препятствием. Я подошла, взялась за ручки кресла и подтолкнула. Подождала, чтобы посмотреть, что он будет деласть с ковром, и заметила, что он въехал прямо на него.
Джозеф оставил пульт от телевизора на маленьком столике возле дивана. Взял его и навел на телевизор. Несколько раз нажал кнопку громкости, но безрезультатно. Постучал пультом по ладони, но не убедил его работать.
— Батарейки сели, — сказал он раздраженно.
— У вас есть новые?
— Может быть, в спальне. Вы можете сделать потише на телевизоре, если хотите.
— Не волнуйтесь, все в порядке.
Я вернулась к раковине и уставилась на устрашающее накопление посуды. Решила начать сначала. Вытащила из кучи кастрюли и сковородки и отставила их в сторону, так что смогла добраться до тарелок и ножей на дне.