Иисус Навин. Давид
Шрифт:
Царские слуги правильно поняли Саула. Но Давид был закаленным воином и очень осмотрительным противником. Было ясно, что он не даст себя арестовать. Они решили наброситься на него, когда он меньше всего будет этого ожидать, и убить его до того, как он сможет ответить, — в постели, спящего.
Однако один из предполагаемый шайки помогал растить царских детей и был очень привязан и к Ионафану, и к Мелхоле. Мысль о том, чтобы убить героического сына Иессея, друга одного и мужа другой, привела его в ужас. Он раскрыл план Ионафану и Мелхоле. Они долго отказывались поверить в это, но, поразмыслив, тут же обо всем рассказали
Они договорились, что Давид в назначенную ночь незаметно выскользнет из окна своей спальни. Мелхола же положит под белье мешок для воды и подушку из козьей шерсти. Когда наступила ночь, Мелхола услышала, как пришельцы тайком лезут в окно. Она встала с постели и пошла им навстречу.
— Мы пришли арестовать Давида! — закричал предводитель, потрясенный тем, что царевна не спит. И он нервно взглянул на очертания неподвижной фигуры рядом с нею. Как ни удивительно, она не двигалась.
— Он болен, — поспешно объяснила Мелхола.
Убийцы сбросили одеяло, увидели мешок для воды и побежали докладывать царю. В ту минуту Саул был больше потрясен предательством Мелхолы, чем бегством Давида. Оказалось, что она больше верна Давиду, чем ему. Теперь он оставлен всеми: Яхве, пророком Самуилом, собственными детьми.
Он призвал Мелхолу, и Ионафан пришел вместе со своей испуганной сестрой. Саул набросился на нее:
— Как ты могла так обмануть меня, почему ты допустила бегство врага моего?
Ему ответил Ионафан спокойным, ровным голосом:
— Да не согрешит царь против раба своего Давида; ибо он ничем не согрешил против тебя, дела его весьма для тебя полезны: он подвергал опасности душу свою, чтобы поразить Филистимлянина, и Господь соделал великое спасение всему Израилю; ты видел это и радовался; для чего же ты хочешь согрешить против невинной крови и без причины умертвить Давида?
Твердость Ионафана привела у Саула в бешенство. Он выслал Мелхолу из комнаты, затем повернулся к своему сыну и закричал:
— Сын негодный и непокорный! разве я не знаю, что ты подружился с сыном Иессеевым на срам себе и на срам матери твоей? Ибо во все дни, доколе сын Иессеев будет жить на земле, не устоишь ни ты, ни царство твое; а теперь пойди и приведи его ко мне; ибо он обречен на смерть.
Теперь Ионафан решительно приблизился к трону и спросил своего отца:
— Но за что умерщвлять его? Что он сделал дурного?
Уверенность Ионафана привела Саула в ярость. Он бросился к копью, которое держал стоящий рядом телохранитель. Ионафан вызывающе повернулся к отцу спиной. Теперь Саул стоял перед выбором, и, глядя на широкую спину своего старшего сына, он, поколебавшись, отбросил копье прочь. Ионафан же медленно и печально удалился.
Он поспешил к Давиду и рассказал обо всем, что произошло:
— Отец мой Саул ищет умертвить тебя; так что завтра поберегись; скройся и затаись в потаенном месте. Я же выйду и стану подле отца моего на поле, неподалеку от тебя и поговорю о тебе с отцом моим, а потом обо всем расскажу тебе. Да пребудет Господь с тобою. Но и ты, если я буду еще жив, окажи мне милость Господню. А если я умру, то не отними милости твоей от дома моего вовеки, даже и тогда, когда Господь истребит с лица земли всех врагов Давидовых.
11
I книга Царств 19-20
Они заплакали и обнялись. Давид попросил Ионафана рассказать Мелхоле о его бегстве. Встреча с ней только еще больше уронила бы ее в глазах ее отца, и без того едва не дошедшего до сыноубийства. Два друга молча смотрели друг на друга. Оба понимали, что их клятва никогда не будет нарушена, а пребудет вовеки.
— А теперь с миром, — сказал Ионафан.
Давид повернулся и пошел.
Он ехал во тьме по дороге, примыкавшей к скалистым отрогам Вениаминовых гор. У Давида не было времени запастись едой и оружием или хотя бы сообщить боевым товарищам о своих намерениях. Впрочем, в тот момент Давид и сам еще толком не знал, как поступить. Ему требовалось время, чтобы все обдумать в безопасности и в одиночестве. Давид ехал к святилищу в Нове, в четырех милях к юго-востоку от Гивы. Самуил предложил Нов как удобное место для убежища. Оттуда Давид мог сообщить Самуилу об окончательном разрыве с Саулом. Он мог также укрепить свой союз со священниками. В Нове Давид нашел бы еду, отдых и возможность для размышления. Неожиданно он понял, что стал жертвой неодолимой ненависти.
Саул нипочем не допустит, чтобы он, Давид, оставался на свободе. Теперь он был вне закона как враг трона и государства. К этой мысли надо было еще привыкнуть.
В Нове Давида встретили прохладно. К утру он доехал до святыни и предстал перед Ахимелехом, праправнуком пророка Илия. Как Илий когда-то главенствовал в Силоме, так Ахимелех теперь был главным священнослужителем в Нове. Узнав Давида, он сразу пришел в волнение, стал заламывать руки и нервно теребить бахрому на своем хлопчатом одеянии.
— Почему ты один? — прошептал Ахимелех, и в голосе у него звучало подозрение. Ахимелех определенно не был расположен встречаться с ним. Причину своего поведения священник не объяснил, Давид был явно нежеланным гостем. Он решил, что не стоит вводить Ахимелеха в курс дела и не просить у него совета, а следует уйти так же быстро, как он пришел. На вопрос Ахимелеха он не ответил. Он попросил только еду и меч, пообещав, что как только он получит то и другое, сразу же уйдет. Он уже сутки ничего не ел.
Ахимелех неохотно согласился дать Давиду оружие и несколько пресных хлебов, которые были освящены в жертву Яхве. По закону святой хлеб можно было есть только священникам в конце каждой недели перед тем, как его заменяли свежими хлебами.
Осторожность Ахимелеха, несомненно, была вызвана присутствием в святилище одного из доверенных слуг Саула Дойка: священник боялся, как бы его не сочли сообщником и не наказали. Ибо Саул действовал гораздо быстрее, чем ожидал Давид, перекрыв большую часть его возможностей. Что же ему оставалось? Или промедлить и в конце концов быть схваченным и казненным, или же последовать по пути, который в то время только и был открыт беглецу — дорога на юг, в голую гористую страну колена Иуды, его колена.