Иисус Навин. Давид
Шрифт:
Ковчег Завета несли перед толпами израильтян в их скитаниях в пустыне по пути к Ханаану, земле, обещанной Яхве. Он был с ними, когда они переправлялись через Иордан, был у стен Иерихона, где воины Иисуса Навина начали претворять в жизнь обещания Яхве. Почти всегда Ковчег был для израильтян залогом победы. Никогда раньше он не попадал в руки врагов.
И даже в те времена, когда израильтяне постепенно превращались в оседлый народ, селясь на склонах и кряжах Ханаанских гор и в нагорьях к востоку от реки Иордан, Ковчег Завета, постоянное напоминание об их полукочевом прошлом, оставался вместилищем
Потрясение убило старого Илия. Он испустил вздох невыразимого горя, его невидящие глаза выкатились из орбит, массивное его тело рухнуло назад, и когда голова Илии ударилась о землю, шея его переломилась. Ему было девяносто восемь лет, из которых сорок он был священником и судьей израильтян. Последней мыслью Илия была не потеря двух его сыновей, а то, что он не исполнил завета Всевышнего и не оправдал ожиданий своего народа.
Когда молодой прислужник Самуил, приемный сын Илия, готовил фамильную пещеру Илиев для погребения, он неотступно думал о тяжести израильского поражения и о неминуемых опасностях в будущем. Самуил понимал, что филистимляне бросят все свои силы на преодоление горы и штурм Сило-ма. Они наверняка сровняют с землей святилище и умертвят всех жителей. Самуил приказал людям поспешно готовиться, чтобы покинуть город и святилище.
Сам он удалился к своей семье в Раму, на территории колена Вениаминова, в 12 милях к югу от Силома. Там он мог спокойно поразмыслить о сложившемся положении и о нынешней своей роли. Утрачен был не только Ковчег — хотя воздействие этой потери на дух колен было огромно. Немногие горевали о смерти Финееса и Офни. Состарившись, Илий передал сыновьям бремя своих священнических обязанностей, и они превратили обязанность во вседозволенность. Они безудержно удовлетворяли свое разнузданное любострастие у святыни Силома, подобно языческим жрецам. Илию не хватало воли и силы, чтобы удержать их. Но он знал, что ни один сын не станет священником после его смерти, ибо дом Илиев растранжирил свое право на верховенство.
Бремя руководства, и духовного, и политического, переходило теперь к Самуилу, что было тщательно подготовлено самим Илием. Но увы, это был один из самых тревожных моментов, ибо филистимляне решили распространить свое господство на горную страну и фактически отказали молодому Израилю в праве на существование. Планируя вторжение, военачальники филистимлян прекрасно понимали все значение святилища и его Ковчега. Они уже обладали одним и вскоре заявят права на другое. Они навяжут свою волю хрупкому союзу израильтян и разрушат его.
Рыхлое содружество, которое предвидел Моисей и учредил Иисус Навин, было конфедерацией колен израилевых, простиравшихся от Асира и Неффалима в Галилее до Иуды и Симеона в пустыне Негев южного Ханаана. Жадные до земли израильские пришельцы так и не смогли покорить большие, окруженные стенами города-крепости хананеев на плодородных прибрежных землях и широких равнинах. Поэтому первые израильские поселенцы в основном заявляли свои права на менее привлекательные, а потому и менее населенные,
Здесь они отказались от палаток времен странствий. Они строили себе жилье из грубого камня и основывали селенья и города на склонах и вдоль горных гребней. Они вырубали леса, рыли водохранилища, учились выращивать пшеницу, лен и ячмень, выдавливать масло из олив и вино из винограда, как это делали до них хананеи.
Немногие ханаанские города, такие, как Гиввефон, были ассимилированы израильтянами. Привлеченные религий пришельцев, жители города мирно стали частью Израиля. Некоторые другие вкрапления в неровной гористой стране были заселены семитскими сородичами тех, кто столетиями раньше переселились в Египет; их потомки охотно присоединились к израильскому колену и приняли синайские традиции как свои собственные.
Деление на колена соответствовало потребностям и обстоятельствам тогдашнего Израиля. Оно естественно вытекало из общественной и военной структур, возникших во время сорокалетнего странствия по пустыне. Относительная автономия нравилась многим семитским группировкам ввиду различных локальных проблем, с которыми должно было справляться каждое колено. Самоуправление советов старейшин также соответствовало склонности к индивидуализму, которая имманентно присуща еврейскому национальному характеру.
— В те дни, — говорится в Библии, — не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым.
Анархия? Отнюдь нет — радикальный опыт теократии, задуманный Моисеем. Царь был, но это был Яхве. Был и закон — замечательная социальная этика, основанная на Десяти заповедях и рожденная не законодательным актом, но мистическим Заветом, с которым все охотно соглашались и в соответствии с которым всех равно судили. Бесклассовое общество, за которое агитировали столь многие, существовало, пусть и в рудиментарной форме, уже три тысячи лет назад. И вряд ли различные колена подчинились бы единому централизованному правительству, если бы поражение у Афека не поставило их перед серьезной угрозой общенациональной катастрофы.
Впрочем, в дни Афека все же существовала некая потребность в центральной власти, которую колена признавали, — некое орудие Яхве, которое толковало и применяло кодекс Моисея в запутанных правовых вопросах, выступало арбитром в спорах между кланами и племенами, мобилизовало войско при военной угрозе, следило за содержанием великих культовых центров (Галгал около Иерихона, Силом и Вефиль в центральной гористой местности) и служило как бы посредником, через которого Яхве мог время от времени сообщать свою волю.
Таким орудием был Судья, своего рода актер в поисках роли, харизматическая личность, признаваемая всёми, мистик, в которого дух Яхве мог вселяться во время опасности, проводник общей политики. Именно уникальные личные качества Судьи мгновенно ставили его (или ее) в командное положение, а вовсе не право наследования, не выборы, не принуждение и не властолюбие: у колен не было формальных обязательств заботиться о нем. Как только потребность в нем исчезала, опасность была отведена и роль его выполнена, Судья сдавал свои полномочия и как бы исчезал из анналов истории.