Ихтиандр
Шрифт:
Гуттиэре рассмеялась. Сделав небольшую паузу, — любуясь женой, Ихтиандр затем продолжил разговор:
— А за Луизу не переживай… она сейчас там, где ей хорошо. — Молодая женщина задумчиво посмотрела в пространство:
— Ты знаешь, милый, все это так и осталось недоступно для моего понимания.
— Что ж тут особенного? И я с трудом верю в то, что происходило со мной. Но это было, люди будущего помогли нам, и мы им благодарны. Но давай больше не будем об этом?
Гуттиэре улыбнулась и кивнула.
— Посмотрите, какая
— Где, мама? — заинтересовался Эдди.
— Да вон же, — раздался сзади голос Мишеля. — Вон, смотри, парень. — Он присел и, вытянув руку, указал на видневшуюся землю. — Это острова Кука. Был такой английский мореплаватель, который открыл их, и погиб он где-то здесь. Я бывал на некоторых из них, экзотические места.
Дни, проведенные в пути, прошли спокойно. Николь, к счастью, по-прежнему чувствовала себя совершенно здоровой. Погода была чудесная, и только изредка легкий ветерок беспокоил поверхность океана.
Из порта Мишель позвонил домой, и очень скоро за молодыми людьми подошла машина. Они отдохнули о дороги, потом пообедали. Нужно было звонить родителям, а рука не хотела поднимать трубку телефона. После недолгих колебаний Мишель набрал номер отца:
— Господин де Луэстен занят. У него совещание, — ответила секретарь, но, узнав голос Мишеля, добавила: — Одну минуту, попробую вас соединить.
— Сынок?! Я рад тебя слышать. Замечательно, что вы, наконец, приехали. Ждем вас сегодня в восемнадцать, а сейчас, извини, очень занят, — проговорил скороговоркой отец, и в трубке послышались короткие гудки. Мишель вздохнул:
— Еще одна отсрочка… Но тяжелого разговора с родителями о Луизе не избежать.
Весь этот вечер и ночь в вилле Жоржа де Луэстена горел свет. Страданиям родителей, вызванным утратой любимой дочери, не было предела.
Пытаясь смягчить их горе, Ихтиандр подробно описал те удивительные превращения, которые произошли с Луизой, и ее невероятное перемещение в мир людей будущего.
Лишь только к обеду следующего дня Мишель отвез новых друзей к себе домой.
— Знаешь, Ихтиандр, я понимаю, что мы нужны были здесь, чтобы поддержать друзей в трудную минуту. В этом наш долг перед Луизой и ее родителями. Но через несколько дней, может быть, мы отправимся в Сидней?
— Я с тобой согласен, дорогая…
В дверь постучали. Получив разрешение войти, на пороге показались Николь и Мишель:
— Друзья, вам нужно отдохнуть, — проговорил хозяин дома, — и мы просили бы вас не торопиться с отъездом.
Гуттиэре и Ихтиандр переглянулись. Заметив это, де Луэстен продолжил:
— Луизу не вернуть, а нам нужно жить дальше… Вы не пожалеете, если останетесь погостить у нас.
— Мишель, у нас был разговор об отъезде, — Ихтиандр взглянул на жену и, прочитав в ее глазах согласие, продолжил: — Мы с удовольствием задержимся у вас.
Беседу прервал камердинер:
— Месье, только что получено срочное
Он подал бумагу и, поклонившись, вышел.
Де Луэстен вопросительно посмотрел на лист и, развернув его, быстро пробежал глазами по тексту. Недоумение, сменившееся изумлением, отразилось на его лице. Потом он как-то по-детски коротко засмеялся и, повалившись в рядом стоявшее кресло, закрыл лицо бумагой. Через секунду он встал и несколько раз решительно прошагал из угла в угол.
— Друзья! Я не сошел с ума, — наконец, проговорил он каким-то не своим голосом. — Должен прочитать вам нечто невероятное. Прошу, рассаживайтесь поудобнее.
Ничего не понимая, все молча уселись, переглядываясь друг с другом.
«ВЕЛЛИНГТОН. НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ. ПЛОЩАДЬ СВЯТОГО ПЕТРА, 17. ГОСПОДИНУ МИШЕЛЬ ДЕ ЛУЭСТЕНУ.
Ваша сестра Луиза де Луэстен находится у меня. Она здорова. Травмы не было. Ваше присутствие в Буэнос-Айресе для нее необходимо. Подробности при встрече. Подтвердите получение моего сообщения телеграфом.
Сальватор де Аргенти».
Закончив читать, Мишель обвел взглядом присутствующих, до которых мало-помалу дошел смысл телеграммы.
После длительной дискуссии по поводу этого сообщения было решено, что здесь не обошлось без людей будущего, хотя многое и осталось неясным.
Вновь допоздна горел свет в окнах виллы Жоржа де Луэстена. Слышалась негромкая музыка. Лица родителей сияли. Ничего не понимая в этой истории, они знали главное — их любимая дочь жива и здорова.
Мишель засобирался в дорогу. В Буэнос-Айрес можно было попасть пароходом только с пересадкой в Панаме, а очередной рейс туда был через три дня. Николь немного загрустила перед этой разлукой. Муж обнял ее:
— Дорогая, завтра нам предстоит чудесная морская прогулка, а затем я тебя оставлю, но ненадолго, и надеюсь, что ты не дашь заскучать нашим друзьям.
— Ты не беспокойся, милый. Я ведь понимаю. Все будет хорошо, — ответила, целуя его, молодая женщина.
На следующий день быстроходная яхта уносила отдыхающих в открытый океан, подальше от многолюдного пляжа. Больше всех этой прогулке радовался Эдди. Ветер, волны, ласковое южное солнце действовали благотворно на всех, особенно на этого маленького человека, выросшего среди морской стихии.
Неожиданно Эдди заметил среди волн какой-то цветной предмет:
— Папа, что это там?
Ихтиандр, внимательно вглядываясь вдаль, тоже рассмотрел качающийся на воде пестрый квадрат.
Мишель достал морской бинокль:
— Ты посмотри, какие смелые, — произнес он с улыбкой. Двое молодых людей в костюмах Адама и Евы, удобно расположившись на большом надувном плоте, крепко обнимались.
— Оригинально, — сказал Ихтиандр, приложив бинокль к глазам, и затем протянул прибор Николь.