Игры Высоких
Шрифт:
Дальше путь пошел быстрее, хотя на дорогах творилось форменное безумие: кто-то бежал дальше, в глубь страны, спасаясь от огненного дыхания войны, двигались к назначенным местам сбора ополченцы, пошаливали банды мародеров. В сопровождении патруля они достигли ближайшего города графства. Там, продав заводных коней, выправили новые подорожные до Столицы. Оружия им так и не вернули. Денег у них осталось в обрез, а за ржавый меч в военное время драли три шкуры. В результате Андрей разжился лишь парой метательных ножей, Сархен где-то умудрился раздобыть простой охотничий лук и небольшой запас стрел к нему. Пополнив запас продовольствия
На пути к Асону и от Асона к Столице их поджидало все то, чего они уже успели вдосталь насмотреться. Усталая безнадежность на лицах беженцев, грубые шутки и пьяный хохот ополченцев, еще даже не видавших врага, деловитая сосредоточенность вечно спешащих вестовых и, конечно, обязательная принадлежность любой оживленной имперской дороги – виселицы. А также выведенные корявыми, угловатыми буквами слова «Мародер» или «Шпион» на деревянных табличках, а то и просто полоски сажи на лицах – единственные украшения раздетых донага трупов повешенных. Вдобавок же – верные спутники в зимней дороге: холод, ветер, усталость, редко проглядывающее сквозь тучи солнце. Патрули свирепствовали – Сархен с Комковым не однажды имели возможность убедиться, что, выменяв запасных коней на подорожные, они сделали исключительно выгодное вложение капитала.
Имперские вестовые, которые всегда мчались под звон колокольчиков, не имели привычки делиться своими новостями: новости предназначались для ушей, облеченных властью. Но слухи распространялись со скоростью лесного пожара. Из этих слухов стало известно, что Черная Вдова, превратив графство Сальвейг в кладбище, наконец двинулась на Асон. Несколько городков и замков уже пали. Ополченцы дали два сражения на подступах к главному городу графства и оба раза, с завидным постоянством, проиграли. Говорили, что степняки не оставляют никого в живых. Говорили, что императору давно пора двинуть навстречу врагу Гвардию. Но те же слухи говорили, что император лишь беспробудно пьет да блудит.
Они расстались на постоялом дворе, где благодаря силе и изворотливости монгола им достались шикарные места на конюшне.
– Как ты будешь их искать? – поинтересовался Сархен.
– Никак, – отозвался Андрей. – Думаю, Элизабет сама найдет меня. И очень скоро.
Рядом сопело, переругивалось вполголоса, жадно чавкало, давясь сухомяткой, не менее двух десятков человек. Друзья свой жалкий ужин уже съели и теперь наслаждались сосущим чувством неутоленного голода. К счастью, здесь было хотя бы теплее, чем снаружи.
– Куда ты теперь? Вернешься к Маллин? – спросил Андрей.
– Не знаю, – сказал Сархен. – К чему? Снова кого-то убивать? Если Мать не позовет меня, подамся на Острова. Этот мир ничем не лучше и не хуже, чем остальные. Поживу хоть немного просто так. Если вспомню, как это делается. Вот только…
– Что только? – Комков повернулся к нему, уловив в голосе монгола сомнение. – Думаешь, Илла не отпустит тебя погулять надолго?
Сархен невесело усмехнулся и кивнул.
Утром, когда им удалось немного разогнать кровь в окоченевших за ночь телах, друзья честно разделили остатки денег и еды. Сархен покинул постоялый двор первым – он еще накануне успел сговориться с купцами, державшими путь к Побережью. Комков же отдал оставшиеся у него медяки за сказочно вкусную миску горячей похлебки, не
– Это он! Он! Ишь, под оборванца вырядился! – истерично кричала тетя Илена, пока стражники стаскивали Комкова с седла и вязали ему руки. – Признала я тебя, голубчик! Теперь не отвертишься, за все ответишь!
Андрей поглядел на ее красное азартное лицо и вдруг широко улыбнулся, вызвав ненадолго откровенное недоумение у стражников и самой тети Илены. Маллин сдержала слово, понял Андрей. Значит, маленькая хрупкая Анита, перед которой ему было так стыдно за грязь и ужас этого мира, а также собственное бессилие, теперь в относительной безопасности.
Слово сестры Луженой Глотки легко перевесило подорожную, подписанную графом Асоном, и вялые попытки Комкова убедить начальника караула, что та обозналась. Капитана Горта хорошо знали в Столице, и его сестре поверили сразу.
Суд в военное время скор, хотя и не всегда справедлив.
– Тебе повезло, парень! Ты глянь, какая шикарная у нас виселица! Со всеми удобствами: потянешь за рычажок – и сразу небо в алмазах! – Начальник стражи, похоже, был очень горд за свой агрегат.
Глупо, подумал Андрей, очень глупо. Низкорослый стражник со сноровкой, выдающей богатую практику, стащил с Комкова сапоги. К счастью, здесь, рядом со Столицей, обреченных на казнь не раздевали догола – чтобы не оскорблять непотребным зрелищем деликатных вельмож. Тетя Илена следила за подготовкой к расправе, скрестив руки на могучей груди. Двое сопровождавших ее воинов в серебристых кольчугах, о чем-то тихо переговариваясь, изредка бросали на Комкова равнодушные взоры. Удивительно, подумал Андрей, как они умудрились опередить нас?
Два крепких стражника, не стесняясь наступать на босые ступни Комкова коваными сапожищами, втащили его по лестнице на высокий помост. Один поймал рукой и накинул на Андрея петлю, примерившись, подтянул ее скользящий узелок. Толстая холодная веревка плотно обняла шею. Последняя любовница, усмехнулся Комков. Зато такая страстная, что никого не отпускает из своих объятий живым… Как ни странно, он не испытывал никакого ужаса от происходящего, словно все происходило не с ним. Глупо, опять подумал он. Но все-таки, наверное, справедливо. Положа руку на сердце, у имперцев действительно более чем достаточно поводов предать его смерти – заслужил благодаря Маллин. Единственное, о чем Комков жалел, так это о том, что уйти ему придется не с оружием в руках. Он не оказал сопротивления, потому что до последнего думал, что его взяли по приказу Элизабет. И только когда услыхал торжествующие вопли Илены, понял, что ошибся.
Сестра Луженой Глотки нахмурилась: непонятная улыбка на устах проклятого шпиона, в которого так безрассудно влюбилась глупышка Анита, ее раздражала. Черт, слишком быстро, подумала она. Его бы сначала каленым железом прижечь, чтобы прочувствовал. И взвыл, как собака! Сердце же Комкова отнюдь не пылало ненавистью к этой злосчастной старухе. Он лишь радовался, что Аниты здесь нет: казнь через повешение не самое приятное зрелище даже на такой комфортабельной виселице, как эта.
– Ну что, не сильно жмет, парень?! – Воин хохотнул и дружески хлопнул Комкова по плечу.