Игры вчетвером

Мур Джейн

– Она разговаривает с отцом кукольным голоском, как маленькая, – раздраженно сказал сын однажды. – И всегда надевает какие-то дурацкие туфли, вечно натирающие ей ноги, когда мы куда-нибудь идем.

Шестнадцать месяцев назад Джо бы порадовалась, услышав такое. Но со временем она стала даже жалеть Канди. Кому в таком возрасте хочется возиться с чужими детьми? Она припомнила, как волновалась накануне того дня, когда собиралась познакомить детей с Шоном. Частично потому, что он не имел своих детей. А больше из страха, что они друг другу не понравятся. Это было все равно

что идти по минному полю.

– Мне так страшно, – призналась она Рози.

– Напрасно, – успокоила ее подруга. – Джо, он умный мужик и прекрасно понимает, что, если хочет встречаться с тобой, должен понравиться детям.

Джо уже знала к тому времени, что Рози не очень нравится Шон. Спустя какое-то время после их знакомства подруга пару раз давала ей это понять.

– Он слишком скользкий, понимаешь? В нем есть что-то фальшивое, – сказала она однажды после совместно проведенного вечера.

Но Джо подумала тогда, что подруга просто ревнует, что часто происходит между друзьями, когда кто-то из них влюблен, а другой нет. Знакомство детей и Шона должно было состояться в одном из кафе Баттерси-парка в девять тридцать утра.

– Куда мы едем? – спросил Томас ворчливо, злясь, что его оторвали от игровой приставки.

– Мы едем в парк на встречу с моим другом, а потом вместе подышим свежим воздухом, – ответила Джо, поправляя у сына воротник куртки.

– С каким другом? – спросил тут же Томас.

– Вы его не знаете.

– Но он же не может быть твоим старым другом? Правда? – тут же заявил сын.

Томас переживал период тотальной подозрительности и временами бывал очень грубым с Джо. Иногда она не выдерживала и шлепала его за это. Но в тот день она промолчала, так как не хотела, чтобы Шон в первый раз увидел ее сына заплаканным и злым. Две минуты они втроем ехали молча.

– Он твой любовник, да? – спросил вдруг Томас.

– Не выдумывай, милый, – ответила Джо, чувствуя, как у нее чешутся руки.

– Тогда почему мы едем в парк в воскресенье? – не унимался сын. – Мы никогда не ходили в эти дни в парк, потому что ты всегда говорила, что в воскресные дни там слишком многолюдно.

Сын был абсолютно прав, но Джо очень хотела, чтобы он заткнулся и сидел молча. Девятилетние мальчишки слишком многое понимают и суют свои носы куда не следует. Но с семилетней Софи было не легче.

– Мамочка, а что такое гей? – спросила дочь недавно.

Джо всегда придерживалась мнения, что, если дети проявляют интерес к сексу, надо откровенно отвечать на вопросы. Поэтому она пустилась в длинные объяснения, кто такие геи и почему их так называют.

—Я знаю это, мамочка. Просто хотела убедиться, что ты знаешь тоже, – остановила ее дочь, мило улыбнувшись.

Подъехав к парку, Джо припарковала машину на стоянке, а потом повела детей к пруду.

– Вот мы и пришли! – сказала она с фальшивым оживлением и посмотрела на притихших детей.

– Где мы встретимся с твоим... другом? – поинтересовался Томас, многозначительно выделив последнее слово паузой.

– Вон в том кафе, – показала Джо в сторону небольшого стеклянного павильона.

Они

пришли в кафе на десять минут позже, но Шон еще не появился. Джо обрадовалась, потому что как все разведенные родители считала, что ничто так не поднимает настроение детей, как мороженое и кока-кола. Ее мать всегда ругала ее, уверяя, что это вредное сочетание, но Джо было не до этого. Переживут как-нибудь.

Они заняли столик прямо над прудом. В кафе в такую рань было только два посетителя. Какой-то старик читал газету, а пожилая женщина курила сигарету, время от времени поглядывая по сторонам. Джо сделала заказ, и дети ненадолго замолчали, получив свои порции.

Прошло еще десять минут. Шона все не было.

– У твоего друга есть часы? – с издевкой спросил Томас.

Сочетание его сарказма и волнения по поводу опоздания Шона сделали свое дело. У Джо сдали нервы.

– Послушай, ты, маленький свиненок! Если ты можешь быть часами милым с той молоденькой стервой, ради которой ваш папочка бросил вас, то уж будь добр, посиди спокойно, когда тебе приходится пять минут ждать встречи с моим другом! – прошипела она, наклонившись к нему.

Томас оторопел на мгновение, потом его нижняя губа задрожала, а на глазах появились слезы. Он вскочил и выбежал из кафе.

Джо чувствовала себя ужасно. Она не имела права спускать собак на сына. И ей стало стыдно за свои слова о Канди. Она ведь клялась себе, что никогда не будет говорить о ней гадости детям. Но Джо заставила себя сидеть спокойно и не побежала за сыном. Не стоит ему потакать. Он действительно безобразно вел себя сегодня. Прошло еще пять минут. Они с притихшей Софи молча наблюдали, как в пруду плавают утки, как их кормит старушка, бросая с берега куски хлеба, доставая их из холщового мешочка. «Куда он, к черту, пропал?» – думала Джо, посматривая на часы. Вдруг кто-то тронул ее за плечо. Она с радостью обернулась, но это оказался Томас.

– Прости меня, мамочка, – сказал он, всхлипывая, и обнял ее за шею.

– Ничего, все в порядке, родной, – пробормотала Джо, крепко прижимая его к себе. – Ты тоже меня прости. Давай забудем об этом.

Успокоившись, Томас сел на место и стал играть с Софи в города. Прошло уже сорок пять минут с назначенного времени, и Джо потеряла всякую надежду на то, что Шон появится сегодня.

– Ладно, дети, поехали домой, – предложила Джо, вставая. – Моего друга, наверное, послали неожиданно в командировку. Нет смысла больше сидеть и ждать его здесь.

Они вышли из кафе и побрели по дорожке к выходу из парка.

– Мамочка, смотри! – сказала Софи, показывая на соседнюю дорожку.

По ней навстречу к ним бежал мужчина и махал рукой. Это был Шон.

– Простите, простите, простите! – сказал он, задыхаясь, когда добежал до них. Наклонившись и упираясь руками в колени, он стоял, приводя дыхание в порядок.

– У тебя есть часы? – спросила Джо, бросив быстрый взгляд на Томаса.

– У меня нет никаких оправданий, кроме чистосердечного признания в том, что я проспал, – сказал Шон и поднял руки вверх. – Застрелите меня, пожалуйста. Мне очень стыдно.