Игры в вечность
Шрифт:
– Знаете, – важно сказала она, – у нас вообще-то не принято ходить в таком виде.
Вежливо улыбнувшись, Эмеш пожал плечами.
– Знаете, мне вполне нравится мой вид. Если хотите, я могу вытереть ноги вот об этот коврик.
Он кивнул на роскошный шелковый ковер с витиеватым золотым узором. Секретарша совершенно серьезно задумалась, окинула опытным взглядом запыленные сандалии Эмеша, потом, очевидно, оценила стоимость ковра и строго сказала:
– Нет, пожалуй не стоит.
– Вот видите, – веско заметил он. – Теперь я могу пройти?
Секретарша снова вздохнула,
– Сейчас я вас соединю. Если Атт пожелает, он пригласит вас к себе.
Эмеш фыркнул, еще бы он не пожелал. Но спорить было бессмысленно, только время терять.
Секретарша набрала номер, и через несколько секунд на небольшом экране у ее стола, возникло царственное лицо Атта. Эмеш подошел поближе.
– Привет, – поздоровался он, и даже помахал рукой.
Атт нахмурился, что-то буркнув себе под нос.
– Мне надо поговорить с тобой. Лично, – сказал Эмеш.
– Ты был в Иларе?
– Был.
Глупо отрицать, он не за этим сюда пришел. Да и Атт не спрашивал, он все прекрасно знал.
– Поднимайся, – Атт махнул рукой и исчез.
Кабинет Атта находился на самом верху, под гигантским хрустальным куполом, искрящимся миллионами солнечных зайчиков. Атт считал, что купол этот выглядит слишком легкомысленно, но зато сразу дает понять где ты находишься. Он неоднократно порывался заменить его экраном во весь потолок, и включать на нем небо только по особым случаям, но так до сих пор этого не сделал. Наверно к лучшему. Лучше настоящее небо над головой, чем иллюзия.
Впрочем, где оно, это настоящее? То беспредельное небо, незаметно растворяющееся голубоватой дымкой во тьме вселенной? Нет его здесь, и не было никогда, не небо – твердь, скорлупа, отделяющая крошечный, несмышленый мир от невообразимой бесконечности вовне, от мрака… впрочем от мрака ли? Кто бы знал…
А звезды мерцающие в вышине – лишь дрожащие фонарики на небесной тверди, не те далекие миры, полные тайн, лишь близкие огни…
Эмеш остановился перед массивной дубовой дверью, с золоченой ручкой. В отличие от купола, дверь выглядела очень официально, реально даже, ничуть не игрушечно, вполне достойно владыки небес. Что ж, это его дворец.
Сходу пнул ногой дверь – такую дверь еще надо уметь пинать, не отбив ноги.
Атт представительно располагался в кожаном кресле, за большим, черным, полированным столом. Живое воплощение власти, ибо он и есть та небесная твердь, плоть от плоти, это он прикрывает собой крошечный мир, не давая мраку пробиться сквозь хрупкую скорлупу. Великий хранитель мира…
Нет, не так. Просто уставший, растерянный, пожилой человек. Не таким привык видеть его Эмеш.
– Ты садись, садись, чего встал, – буркнул Атт, едва шевеля блеклыми тонкими губами. Он все еще глядел в окно, туда, где среди лохматых облаков носились быстрые ласточки.
– Ну, – сказал он, – говори.
Говори… Легко сказать… Эмеш хотел начать, у него была заготовлена целая речь – все что было, и что должно было быть, он хотел объяснить. Как пришел царь, сам пришел, никто его не тянул… как ходил потом
Он хотел рассказать, как надеялся помочь этому миру, и ведь он правда, почти сам верил в это – помочь! Но вместо помощи пришлось убивать рыбаков, правда не ему, он не смог, он ничего не смог сам. Глупые, никчемные слова, червяки, которых только давить… Все не так.
– Там бабочки, – просто сказал он.
– Я знаю – согласилось небо. Атт по-прежнему смотрел на ласточек в облаках.
– И что будем делать? – спросил у него.
– Сражаться.
Пожал плечами – чего ж тут непонятного. Они давно искали демонов, ждали, и вот нашли, демоны пришли к ним сами. Они собирались сражаться, и вот время пришло. Пора действовать. Пора вытащить из ножен заржавевший клинок, вскинуть над головой, под истошный боевой клич… или не клинок? Что там у него? Может быть автомат как у царя? Да хоть кухонный нож! Сойдет и нож. Но лучше, конечно, достать из закромов грозовые перуны и со всей божественной силы, со всей божественной дури их! В демонов! Чтобы знали! Эх, знать бы самим…
– Как ты собираешься с ними сражаться, Мариш?
– Не с ними, – тихо сказал Атт.
Потом он долго молчал, думая о чем-то нереально далеком, том, что было не здесь и не сейчас. Облака медленно плыли в вышине, клубились, лениво перетекая из одного края небес в другой. Небеса не привыкли спешить, и со всей дури не привыкли.
– Не с ними, – собственным эхом отозвались небеса, – не с бабочками нам надо сражаться, а с собой.
– С собой? Я не понимаю…
Атт наконец повернулся к нему, окинул изучающим взглядом, словно видел в первый раз. Впрочем, может так и есть, как сейчас – в первый.
– Это уже не наш мир, Сар, – Атт говорил медленно, его слова текли словно облака, из края в край, от начала к концу, – мы разучились… а скорее и не умели никогда по-настоящему держать мир в руках. Мир не подвластен нам до конца. У нашей силы слишком ограниченные рамки. Ты же всегда знал, что это игра. Игра, у которой есть правила. Ты знал, как по этим правилам играть, и внутри этой игры ты был всемогущ. Ты был бог. Был, Сар. Загвоздка в том, что правил больше нет, люди делают, что хотят, мир меняется и мы ничего не можем с этим поделать. Мы не всемогущи, мы сами это видим. Мы уже не вполне боги. Пришла пора решать, разобраться кто мы и перестать метаться туда-сюда.
Решать? Что тут решать?
– Мы все-таки боги, – ответил, почти уверенно. – Ведь это же мы создали этот мир, создали людей, создали все это. Неужели мы не сможем справиться с какими-то бабочками?
Хотел сказать еще – кто как не мы, других богов тут все равно нет, а значит придется нам, Мариш, к чему метаться?
Атт усмехнулся, и словно расслышав мысли, но не слова, устремил на Эмеша испытывающий пристальный взгляд.
– Попробуй, – сказал он, – может у тебя получится. Италь, вон, уверяет, что ты умеешь.