Игры в вечность
Шрифт:
– А куда нужно попасть? – вдруг спросил он.
– Смоковницу видишь, вон на пригорке? Сбей несколько штук.
Этана ответил, и только потом понял – спрашивают у него что-то не то. Не может же мальчик…
А мальчик уверенно взвел затвор, с предохранителя снял, ставя на одиночные, легким движением вздернул к плечу. Раз, еще раз… еще. Листья испуганно взвились. Дяденьки не выдержали, побежали смотреть. Три смоквы, зеленые, перебитые у самого корешка, лежат на земле.
Конечно, никто не поверил, что Илькум первый раз. Умел, давно умел, стервец, вон как
Кто, где и как научил пастушка стрелять – узнать не удалось, сколько не бились. Ни тогда, ни потом. И ведь не было у пастухов такого оружия. Копья были, стрелы были, мечи медные были. Все грохочущее оружие богов в Аннумгуне, и все наперечет. Кто научил?
– А копьем бы попал? – спросил тогда Этана.
– Попал бы, – кивнул, ни тени сомнений.
Мальчика забрали с собой, и овец его забрали, заодно, не пропадать же добру. Он довольный был, как же! Скоро героем станет! Скоро. Станет. Вон, звезда одиноко поглядывает на него сквозь сырые лохмотья туч.
Посиди пока тут, герой. Не спеши. Послушай, как шумит за спиной незнакомый лес, как ветер легко срывает уснувшие капли дождя и шелестит, бросая их в небо, как птица ночная скользит меж деревьев, гулко ухая в тишине, как шишка упала в ворох желтых хвоинок и покатилась, запрыгав по склону… Слушай. Впереди долгая ночь. Не спеши, герой, утром на подвиги. Эх, знал бы ты, какие они…
– А как мы чудище найдем? – спрашивает герой, стуча зубами.
По лицу Этаны скользит кривая усмешка, чуть трогает уголки губ и исчезает.
– Зачем искать? Оно само нас найдет.
– А потом?
– Потом? Потом оно убьет нас. Или мы его. Как повезет.
Наверное повезло им. Хотя, если знать все наперед – поди разбери кому повезло больше, может как раз чудищу. Вот здесь, у обрыва.
Здесь было тихо, прохладно и пахло хвоей. Дождь чудесным образом кончился, и солнечные лучи плели в воздухе золотое кружево, пронизывая насквозь могучие кедры, густой фиолетовой тенью ложились на землю.
Где-то над головой трещала неугомонная сойка – пусть трещит, значит у них еще есть время.
– Нужно выманить его из леса и сбросить вниз, – сказал царь.
Они с Меламом вернулись под утро, уставшие, но вполне довольные, и долго, едва ли не до утра еще что-то обсуждали, Тизкар слышал сквозь сон.
– Не очень-то высоко, – он с сомнением заглянул за край. – Вылезет.
– Другого ущелья у нас в запасе нет. Ноги переломает, уже хорошо. Потом хромого добьем, иначе к нему не подобраться. Стрелять бесполезно, у него шкура крепкая, так что пусть для начала об камни вниз головой полетает.
Царь прошелся по краю обрыва, поковырял землю ногой, заглянул вниз, переглянулся с Меламом… что-то они нашли там, не разобрать.
Царь, чуть напряженный в глубине серых глаз, но внешне спокойный, собранный, готовый в любую секунду кинуться в бой, как может быть готова лишь дрожащая на натянутой тетиве стрела. Даже на войну ни разу так не готовился, как сюда.
Этана хмурится рядом – набычился, угрюмой скалой нависает над царем, смотрит с обрыва вниз, оценивает. И нежно
Такого буйвола, кажется, на чудище можно в одиночку выпускать – разорвет голыми руками.
Илькум, словно заведенный, носится вокруг. Его так и распирает жажда действия – скорей бы, скорей! Ждать невыносимо, когда так близко. А ничего, кстати, за ночь Этановых стараний мальчик вполне пришел в себя. Посмотрим, что ты умеешь, герой! Мелам сидит в сторонке и ждет.
Сыро, скользко, за несколько дней все размыло, и пока не собиралось высыхать. Тут если с разбегу, то и сам не заметишь, как полетишь вниз кувырком. Осторожней надо.
– Мы втроем: я, Тизкар и Этана, пойдем в лес, – сказал царь, – найдем стража, заставим его погнаться за нами и приведем сюда. Так что приготовьтесь побегать.
Тизкар прямо так с готовностью и кивнул. Вот это здорово ты, друг-царь, придумал! Бегун ты наш, горный козел! Побегать – это да! Оно за нами, а мы от него! Вот побегаем! Только пристрелит, как пить дать, хоть бегай от него, хоть нет. И ладно бы еще если только меня, или вон буйвола этого, а если тебя? Где нам потом нового царя искать? А? Как думаешь? Может пусть оно лучше само придет? Прислушался. Нет, пока не идет еще, пока тихо, только сойка трещит.
– Илькум, – продолжал царь, – тебе найти дерево повыше и поближе к краю, чтоб можно было и в овраг стрелять. Нужно разбить этому стражу глаз.
– Один?
– Один у него глаз, Илькум.
Стрелок серьезно кивнул.
Тизкар смотрел на него и понимал – не боится парень, совсем не боится, серьезный такой, но словно в игрушки играет. То ли не верит еще до конца, что все происходит на самом деле, то ли… демон его разберет. Хотя стрелку-то что, ему бегать не надо, залез и сиди.
Царь долго объяснял как выглядит единственный глаз лесного стража, и куда бы еще, кроме глаза хорошо попасть, если повезет. Стрелок внимательно слушал, что-то спрашивал, кивал.
– Мелам, сам знаешь, бросать под ноги.
Дед тоже кивнул, послушно так, впрочем они-то с царем наверняка ночью еще все обсудили. Ему достались две гранаты. Гранатой стража, конечно, не взять, но если под ноги, то поскользнуться должен. Хорошо бы взрывной волной отбросило вниз. Тогда полетает.
Царь окинул всех последним внимательным взглядом, неожиданно легко, весело ухмыльнулся, хлопнул ладонью по бедру, поднимаясь на ноги.
– Ладно, пошли.
И сердце ухнуло, заметавшись пойманной за хвост белкой. Сейчас побегают!