Игры Сталина 1955
Шрифт:
Так, вот случился мелкий зигзаг… точнее, как говорил сей пациент — «вот такая, понимаешь… загогулина!»
Как оказалось из позднего телефонного разговора (по защищённой линии из НИИВТ-а с Москвой) с Поташником, которому я изложил свои соображения, сотрудники 8-го управления ГУГБ достаточно давно сопоставили конкретную молодую личность с фамилией в моих рассказах (и, главное, в кое-каких электронных книгах, отснятых с экрана ещё осенью 1940-го) — заметно ранее меня. И, «взяв на карандаш», давно наблюдали за его жизненными спортивной
Почему-то мне кажется, что ничего за «иное будущее» ЕБН-у не будет. Просто не дадут никаких возможностей строить большую карьеру где-то за пределами спорта и профессии. Да и то, если ему подфартит… а никакого возможного членства в ВКПб (придерутся к какому-то формальному предлогу по «звонку свыше») или опыта работы в советских административных органах, которые и дают в 99% случаев буст в системе СССР-ских социальных лифтов, у него не будет.
Обжегшись на молок… в «том разе», дуют на вод… мягко давят чайники, пока они маленькие.
Просто «на всякий случай» большую карьеру зарубили.
Я даже и не знаю, что сказать по этому поводу… — с одной стороны, не руками и делами парочки в составе меченого и ЕБН вершился распад страны… но всё же «перестраховываются».
Это очень по Сталински, между прочим — сын за отц… тьфу, ЕБН молодой за ЕБН старого (да ещё в ином ходе времён) не отвечает.
1958. Маргарет Миддлтон — Рожкова.
Иногда мне, чтобы понять, что имеет в виду муж — когда из него в каких-то ситуациях, сыплются какие-то свои воспоминания из иного будущего, которое то ли точно не будет, то ли будет немного иным — приходится долго переспрашивать его и уточнять, что он имел в виду.
«Забей и не парься, не стоит оно того. Просто терпеть их не могу. Лицемерные твари. Жрут в три горла от власти, но сами всегда держат фигу в кармане. А случится здесь снова то, что случилось в 80-е — 90-е в СССР моего прошлого, будут рассказывать, как долго тут их угнетали и не давали свободы реализовывать себя в искусстве… за народный счёт…»
Никита очень не любит советскую «культурную элиту».
Отдельных людей, как того же мага комбинированных съёмок Клушанцева и ещё некоторых, с которыми лично знаком — уважает, но в массе, по умолчанию настроен отрицательно к подобным людям. Особенно когда они «из столиц», а не из провинции.
Жёсткий контроль со стороны коммунистической партии над культурной стороной жизни страны, как и другими, несомненно присутствует в СССР, а знания об истории иного мира, которые принёс мой муж — как об успехах, так и о множестве ошибок «там», конечно же, учтены руководством Союза. И поводья, как утверждает Никита, были отпущены в некоторых отношениях, особенно насчёт элементов мелкого частного предпринимательства и даже, фактически, буржуазных развлечений. Мне ли и моему супругу, хорошо пользующихся плодами изменения внутренний политики в советской стране,
… но есть многие, которые по прежнему недовольны!
«Они считают, что власти их зажимают».
И вот поэтому, Никита их терпеть не может, хотя всегда скрывает своё отношение к ряду личностей, с которыми мне приходится иметь контакты по роду своей профессиональной деятельности и кругу знакомств в СССР. Он на дух не выносит нескольких моих знакомых в Союзе, хотя многие из которых весьма талантливы и… безмерно себялюбивы и эгоистичны.
Про некоторых мой муж знал ещё «оттуда»… из иных времён… — книг, телевизионных передач и статей во «всемирной сети»…
Вот об одной их них он отзывается так:
«Думаешь, она не завидуют чёрной завистью тебе? И тому, что тебя брал на главные роли Эйзенштейн? Пусть и в том кино, которое такие, как она презирает. Как она лицемерно заявляла? Что кино — для босяков! Она даже ни на грамм не понимает, почему именно тебя выбрали на одну из главных ролей в саге, но списывает свою неудачу пролезть туда хотя бы на эпизодическую роль на содержание графы с национальностью в своём паспорте…»
Это он о «Раневской»-Фельдман, которая весьма успешна в театре, лауреатка аж нескольких местных «Сталинских Премий», которые котируются в СССР как высший уровень признания, но… не в кино! «Фаина»-Фанни очень жаждала успеха именно на большом экране.
Муж говорит, что эта дама — хорошо маскирующаяся «русофобка», чуть ли не нацистка, считающая весь русский народ — дикарями и лентями и упоминает какую-то фразу той, в которой та насмехается над русскими.
Никита многое меряет по тому, что было сказано «тогда и там». Но признаёт, что часто подобная предвзятость из иного времени, мешает быть ему объективным…
Вообще, с момента моего знакомства в Молотове c подругами-балеринами, советскими звёздами балета Улановой и Вечесловой и началось моё, как говорит Никита, «вживание» в мир советского искусства, сцены и зкрана
Многое здесь также, как и в Америке среди людей искусства — безмерная жажда успеха и денег, славы и толп поклонников и поклонниц сочетаются с завистью, лицемерием, подлостью и стремлением «пройти по головам».
Но из-за контроля коммунистической партии самые отвратительные углы подобных явлений здесь, в СССР внешне срезаются.
Или… прячутся в потаённых уголках душ?
Может, именно потому, в СССР «того мира» произошло подобное, когда люди искусства и культуры, рьяно приветствовавшие падение власти большевиков, из рук которых они получали почести и награды, просто получили возможность пытаться дорваться до того, чего они были лишены? Правда многие, судя по рассказам Никиты, получили вовсе не то, чего желали. Мне мои Канада и Америка кажутся в этом отношении проще. С детства знаешь, что всё измеряется деньгами…