Игры невидимок
Шрифт:
Сейчас Болфорт топтался возле колонны, зажав в руке бумаги, а неподалеку возвышался помощник Канцлера Де-гер, негромко переговариваясь с Лорингом, своим давним партнером по карточным играм. Начальник Дворцовой гвардии вряд ли спал этой ночью, но тень усталости на лице лишь добавляла глубины его темным глазам. «Золотая» Бретта мысленно усмехнулась, вспомнив о муках неразделенной любви, которые довелось ей пережить из-за светловолосого темноглазого красавца, и перевела взгляд на Луберта. Губы брата были крепко сжаты, синие глаза смотрели жестко.
Бретта, сама того
Рано утром в дверь ее покоев постучали, паж из свиты Луберта передал Бретте, что после завтрака тот хотел бы видеть сестру.
Бретта вяло ковырялась в тарелке, напряженно размышляя о предстоящем разговоре, и еле вытерпела положенное время.
В назначенный час она вошла в комнату Луберта и при-села в реверансе.
Брат поглядел на ее расстроенное лицо (накануне Болфорт даже прослезился при виде такой скорби) и закусил губу.
– Оставьте нас, – бросил он. Присутствующие молча попятились к двери, последним комнату покинул Горгит. Молчаливый сарамит всегда вызывал у Бретты неосознанное чувство тревоги, хотя в ее присутствии он, как и полагается слуге, не поднимал глаз.
Луберт перешел в другую комнату, Бретта следовала за ним.
– Довольно, все уже видели, как ты безутешна, – проговорил он. В голосе Луберта прозвучала насмешка. – Мы здесь одни, так что можешь оставить свои штучки. Я с детства прекрасно помню твой талант – ты можешь вызывать слезы когда угодно. Я пригласил тебя сюда не за этим.
– Слушаю тебя, – проговорила Бретта. Она еще раз напомнила себе, что ссориться с тем, кто через несколько дней станет Наместником Доршаты, было бы крайне неразумно.
Луберт не стал утруждать ее долгими подходами.
– Сегодня вечером будет оглашено завещание. Я предпочел бы, чтобы ты пока что не покидала Доршату. Конечно, если захочешь удалиться в замок, никто не будет этому препятствовать, но не раньше, чем я вступлю в права Наместника, и не дальше замка, Бретта. С завтрашнего дня начнется процесс передачи власти… Бывали случаи, когда именно в такое время вспыхивали мятежи и происходили перевороты. Надеюсь, у тебя хватит ума не поднимать мятеж в какой-нибудь отдаленной провинции… но мне, право, будет спокойнее, если ты, дорогая сестрица, будешь пока что на моих глазах. Разумеется, все твои фрейлины остаются при тебе.
– Что за недоверие, дорогой братец? – сквозь зубы процедила Бретта, мигом забывая данные самой себе обещания.
– Никакого недоверия. – Луберт холодно улыбнулся. Его синие глаза смотрели твердо. – Просто ты как-то очень удачно овдовела. На редкость вовремя, тебе не кажется?
Бретта похолодела:
– При чем тут…
Луберт сделал несколько шагов по комнате и остановился напротив Бретты.
– Ты сделала глупость, сестра, и дай мне только повод обернуть ее против тебя.
– Не понимаю тебя, Луберт!
– О, прекрасно понимаешь. Если будешь вести себя тихо, никто не обратит внимание на странное совпадение… Ты знаешь, о чем я говорю. Но попробуй предпринять хоть что-то… – глаза Луберта безжалостно буравили стоящую перед ним сестру, – и, я тебя уверяю, Коллегия мигом докопается
– Там живет ее дочь! – сквозь зубы процедила Бретта. – Это все знают.
– Конечно. – Луберт говорил тихо, но очень отчетливо. Он стоял так близко, что Бретта чувствовала запах ароматической воды от его волос. – А еще все знают, что в Лута-ке продают запрещенные зелья и амулеты.
Бретте стоило немалых усилий выдержать взгляд брата.
– И вот она вернулась и – странное совпадение! – через неделю погибает твой муж!
Бретта надеялась, что ее голос звучит ровно.
– Луберт, упасть с лошади может кто угодно. Это не…
– Конечно!
Бретта испытала огромное облегчение, когда он наконец отвел глаза и снова прошелся по комнате.
– Я не раз бывал на охоте вместе с твоим мужем, дражайшая сестрица. Мне не доводилось встречать человека, который держался бы в седле лучше, чем Сайрас, даже когда он выпивал столько, что другие и на ногах стоять не могли! Слуга и камердинер, те, что привезли из Баттапа тело Сайраса, в один голос утверждают, что выпил он в тот день немного. Совершенно недостаточно для того, чтобы свалиться с лошади и сломать себе шею.
Он остановился напротив Бретты.
– Ты неосторожна, сестрица. Достаточно Коллегии связать воедино два факта: поездку няньки в Лутаку и смерть твоего мужа, чтобы ищейки начали расследование. Они докопаются, если захотят, до правды, ты это знаешь. Несколько дней в подводной темнице Драконьих скал, знакомство с палачом – и твоя нянька расскажет во всех подробностях о том, как она навещала дочку в Лутаке. А дальше – в темницу угодишь уже ты. Применение Запретной магии – серьезное обвинение.
– У тебя слишком богатое воображение, Луберт, – холодно проговорила «золотая» Бретта. – Чего ты хочешь?
Луберт усмехнулся – спокойствие сестры нисколько его не обманывало.
– Не стой у меня на дороге. И тогда, став правителем, я позабочусь о тебе.
– Позаботишься? И как же?
– Разумеется, устроив твой брак. Я знаю, как ты привязана к Доршате, поэтому намерен подыскать тебе супруга из нашей страны. Конечно же, я прослежу, чтобы он был достойным человеком… и принадлежал к той линии, по которой ты, дорогая моя, ни при каких обстоятельствах не могла бы претендовать на престол. Но будь осмотрительна. – Луберт усмехнулся, показав прекрасные ровные зубы. – Если второй супруг скончается так же внезапно, как первый, это покажется странным не только мне.
– Луберт, я не собираюсь выходить замуж! – прошипела Бретта, теряя самообладание.
О, разумеется, собираешься! И выйдешь – как только – позволят приличия и закончится срок вдовства. А если ты будешь собираться замуж без должного энтузиазма, – Луберт говорил, подчеркивая каждое слово, – начнет работать Комиссия по расследованию и я лично подпишу указ о лишении тебя титула.
– Ты не посмеешь! – прорычала Бретта.
– Посмею. Как только ты будешь лишена титула, тебя можно будет судить, моя дорогая сестрица. Подумай над этим.