Игры невидимок
Шрифт:
Луберт стоял перед ней, спокойный, уверенный, не обращая никакого внимания на кипевшую от ярости сестру.
– Это все, что я хотел тебе сказать. Можешь идти. У нас много дел, после обеда в зале Совета будут зачитывать завещание.
Бретта обвела взглядом зал. Что ж, чтение завещания закончилось, и можно было покинуть зал Совета. Луберт, как это и ожидалось, объявлен правящим Наместником и приступит к своим обязанностям ровно через три недели.
Завещание, которое покоилось в большом белом конверте с силуэтом летящей птицы, запечатанном большой золотой печатью, не содержало никаких недомолвок. Было зачитано
Слова о том, что право наследования переходит к Луберту, прозвучали в полной тишине.
– Готовы ли вы принять на себя обязанности?
– Готов, – ответил тот.
Брови «золотой» Бретты чуть шевельнулись. Можно подумать, кто-то отвечал на этот вопрос иначе!
Помощник Канцлера Дегер обменялся многозначительным взглядом с Лорингом.
– Ну что ж, – хладнокровно проговорил Лоринг, смахивая перчаткой несуществующую пылинку с золотого шитья мундира. – Пора заключать пари: кто из них умрет первым?
Сульг проснулся как от удара, проклиная себя за то, что заснул. У норлоков не существует той грани между сном и явью, которая бывает у людей, и переход к бодрствованию происходит мгновенно. Он стряхнул сон, однако не двигался и не открывал глаза, прислушиваясь к тому, что происходило рядом. Интуиция говорила, что вокруг что-то изменилось. Внезапно Сульг почувствовал, как сердце в груди подпрыгнуло, точно заяц: в хижине стоял тревожный, страшный запах свежей крови. По-прежнему не шевелясь, он приоткрыл глаза. На земляном полу возле его ног медленно натекала темная лужа. Кровь! Сульг вскочил было на ноги, но чья-то железная рука изо всех сил нажала на плечо, заставив вновь опуститься на табурет, а возле горла оказалось лезвие его же собственного меча с тремя алыми камнями в рукояти. Стараясь не двигаться, норлок осторожно огляделся – и увидел того, кого ожидал увидеть меньше всего. Он быстро опустил взгляд, пытаясь справиться с охватившей его яростью, потом посмотрел в сторону. Неподалеку спиной к нему стоял человек, вытирая испачканное лезвие. Волосы, налипшие на меч, да кучка окровавленного тряпья – вот и все, что осталось от овражника. Норлок скрипнул зубами.
– Вам не следовало его убивать, – заметил он.
– Ему не следовало бросаться на твою защиту. – Риферс, помощник Магистра, всегда такой незаметный и робкий, глядел на Сульга в упор. Обычно глаза Риферса выражали лишь почтение да усердие, но сейчас в них светилось торжество. Он тоже держал в руках меч. а возле его ног лежало искромсанное тело суона. Сульг взглянул на убитого и тотчас отвел глаза: видно, Риферсу нечасто доводилось браться за оружие. Сколько же ударов он нанес несчастному суону своей неумелой рукой, чтобы наконец прикончить его? Да, суон-чудовище, ты предвидел свою смерть, но догадывался ли, что она будет не из легких?
– Шевелитесь же! – послышался голос. – Вспарывайте брюхо!
Еще один старый знакомый – Режис. Сульг вспомнил о старом шагрите. Знает ли тот, какими делами занимается его сын? Он помедлил и снова глянул из-под ресниц, пытаясь определить, сколько же людей в хижине.
Два человека находились возле входа – их он никогда не встречал. И еще сколько-то, без сомнения, находилось за дверью: оттуда доносились приглушенные голоса. После этого
Режис заметил взгляд норлока и тоже быстро посмотрел в сторону, но не заметил ничего особенного. Он с досадой повел плечами и отвернулся. Суон, заколотый Риферсом, валялся со вспоротым животом, и один из Невидимых торопливо рылся во внутренностях.
– Быстрей, быстрей, – подгонял Риферс.
– Сейчас… Еще минуту… Вот он!
На измазанной кровью ладони лежал амулет. Увидев его, норлок дернулся, словно забыв, что к горлу его прижимается клинок. Режис усмехнулся:
– Да, это то, что нам нужно. Именно так его и описывали в летописях. Вытри его, Ясан, я не хочу пачкать руки.
Человек огляделся, обнаружил неподалеку берестяное ведро с водой, сполоснул хрустальный шар и протянул Режису.
– Отлично. – Он полюбовался языком пламени и убрал амулет в сумку. – Можно возвращаться.
Режис перевел взгляд на Сульга – глаза норлока горели яростью, но он по-прежнему сидел, не двигаясь. Режис скривил губы: когда вокруг тебя стоят несколько человек с обнаженными мечами, карауля каждое твое движение, поневоле станешь вести себя благоразумно! Кроме того, судя по всему, норлок прекрасно понимает, что его собственная жизнь оказалась ненамного длиннее жизни суона!
– Спасибо, Сульг, – проговорил Режис. – Ты нам очень помог. Ты оказался так упрям, не пожелав погибнуть в Брере, что в конце концов мы решили включили тебя в свой план. Раз уж ты так рвался сюда, что ж, отчего бы тебе не позволить сделать для нас самое трудное – убить чудовище? В конце концов все, что требовалось, – это подождать, пока ты сразишься с монстром. Кто знал, что чудовище – всего лишь нелепый карлик? – Режис мельком взглянул на тело суона. – Уничтожить его – проще, чем прихлопнуть муху. – Он помолчал, с усмешкой разглядывая норлока. – Ты бы убил его?
– Я еще не решил, – процедил тот.
– Не очень-то похоже на тебя, – пожал плечами Режис и переглянулся с Риферсом. – Не убить там, где можно убить…
Риферс усмехнулся, вытирая пальцы, испачканные в крови суона.
– Магистр, когда был помоложе, частенько говорил о тебе. Я и со счета сбился, сколько раз он рассказывал о том, как ты обманывал смерть! Но в этот раз тебе не выкрутиться. – Риферс говорил негромко и спокойно. – Странно, он относится к тебе лучше, чем можно подумать, – хмыкнул он. – Ведь это благодаря ему тебе когда-то разрешили вернуться в Доршату. Он несколько раз встречался с Наместником, просил за тебя. Если бы не Магистр, ты до сих пор был бы изгнанником в Ашуре. Ты знал об этом?
– Догадывался, – сквозь зубы сказал Сульг. Он шевельнулся, человек отвел меч от горла норлока, лезвие скользнуло вниз и уперлось под лопатку.
– Да, он будет огорчен твоей смертью, – продолжал Риферс. – Но что делать, все мы смертны! И он в том числе. А следующий Магистр будет очень лоялен к Белому Дворцу!
В дверях появилась фигура человека.
– Пора уходить, – бросил он встревоженным голосом. – Внизу, возле реки, какое-то движение!
– Кто это может быть?
– Ктухи!