Игры героев
Шрифт:
Плюнул в сердцах, метнулся на лестницу, снял почти догоревший факел, поджег им оплывшую свечу и только тогда заметил кремень, заботливо приготовленный Хатбором.
– Меня не так-то просто прирезать, – заявила девушка не без самодовольства и плюхнулась на диван.
Из-под снежно-белых оборок юбки кокетливо выглядывала туфелька с серебристой пряжкой, носок был нацелен на меня.
– Ярина, значит. – Я оседлал стул, сложил руки на деревянной спинке и уперся в них подбородком.
Свеча потрескивала, язычок пламени трепетал, отчего тени на стене то вытягивались, то укорачивались.
– Я
Я приложил палец к губам. Да, логичнее всего договориться с повстанцами и ликвидировать Краснобара сообща. Но кто знает, какие мысли скрываются в прелестной головке Ярины? Я ведь сорвал повстанцам операцию, под удар их подвел. Вдруг ее клинки отравлены, и если я отвечу утвердительно – кольнет, и все, приплыли. Если же солгать, то это не укрепит наше будущее сотрудничество.
– Она в надежном месте, – кивнул я, и моя тень на стене качнула головой. – Здесь ее нет.
– Я так и знала! – обрадовалась девушка, огонек свечи, отраженный в ее глазах, вспыхнул ярче. – Ты не представляешь, насколько это ценная вещь! Тебе она все равно ни к чему… – Ярина расправила юбку и бросила с вызовом: – Мы готовы заплатить за нее пятьсот золотых. Подумай: пятьсот золотых – за, по сути, бесполезную вещь!
Я молчал и мысленно перебирал варианты диалога. Все-таки наша встреча слишком неожиданная, не успел от истории Хатбора отойти и – на тебе. От девушки тянуло теплом, как в промозглый осенний вечер – от камина. «Стихия огня, – догадался я. – Отсюда и ее магнетизм». Может, стоит ей рассказать все как есть? Умолчав, конечно, о материнском мире.
Что, интересно, там с моим телом? Раз я жив, значит, пока все нормально.
– Ну так что? – Ярина качнула ногой.
Мое лицо оставалось непроницаемым, девушка же теряла боевой задор.
– Краснобару ты ее все равно не продашь! Он отберет карту и убьет тебя. Ты же ведь не дурак, по тебе видно…
На улице закричали – тонко, с надрывом. Ярина сидела, потупившись. Я осторожно выглянул из окна, не рассчитывая что бы то ни было увидеть, но заметил фиолетовую вспышку, выхватившую плечо и голову. Мгновение – и ничего не разглядеть в вязкой черноте. Снова тишина. Издалека тянется голос стражника:
– Спите спокооо… горожаааа… Спите спокооо…
– Призраки? – спросил я, Ярина кивнула. – Что они делают с людьми?
Она обхватила себя руками, ссутулилась и сразу сделалась маленькой, жалкой.
– В семье нас было пятеро детей. Двое умерли малышами, я их не помню. Остались старшая сестра, брат и я, самая маленькая. Сестра, ее звали Дарой, мне как мать была. Красавица – волосы-смоль, кожа белая, глаза синие. От ухажеров отбоя не было, даже купец богатый сватался. Родители у нас очень… понимающие и позволили ей самой выбрать. Дара мечника любила. Очень способный парень… Уже и свадьбу назначили, два дня до нее осталось, платье купили… А утром просыпаемся – нет Дары, служанка мертвая. Куда пропадают люди, все мы знаем, но все равно поначалу ждали. Знаешь, как это бывает: до последнего надеешься, что с тобой и теми, кого ты любишь, будет по-другому. Мне б хотя бы знать, что она мертва, успокоиться, оплакать, похоронить. А так – вдруг она жива, вдруг ее мучают? Понимаешь? Джай, жених ее, как обезумел. Каждую ночь
– Может, что-то видел кто-нибудь из горожан…
– Никто не знает, – вздохнула Ярина и прошептала: – Продай карту. У нас не так много денег, и больше семисот золотых предложить не могу. Правда.
Я скрестил руки на груди и привалился к стене.
– Понимаешь, в чем дело… Она мне самому нужна. Там же ведь карта лабиринтов Шамбы? То есть я смогу пробраться в логово Мозговика и прикончить его заодно с Краснобаром?
– Ты? – Девушка округлила глаза и приоткрыла рот, помотала головой. – Но… Не понимаю. Зачем тогда ты помешал нам?
Лучше ответить честно.
– Меня заговорили. Я должен убить Краснобара, иначе умру. Важное условие – сам должен, своими руками. А поскольку маг, который может меня избавить от заклятья, как его там…
– Алхимик Закрис, – подсказала Ярина.
– Да. Так вот, раз он тоже у Мозговика, мне остается только следовать предначертанному.
Девушка скрестила руки на груди, прищурилась:
– И как ты думаешь его прикончить? – Она принялась загибать пальцы: – Оружие у тебя – хорошее, но доспех так себе, денег не особо много, связей никаких…
К тому времени синяя колба наполнилась маной, и я решил тихонько «подключиться» к Ярине, чтобы понять: она так пытается меня завербовать или повстанцы не доверяют мне, рассчитывают устами хорошенькой барышни навешать лапши на уши, добыть карту, а от меня избавиться?
Когда я коснулся ее рассудка, Ярина вздрогнула, воровато огляделась и продолжила загибать пальцы. А я посмотрел на себя женскими глазами. Или показалось, или она действительно видит мир ярче: свет пронзительней, тени – темнее. В середине комнаты – мужчина, привалившийся к стене. Смуглая кожа сливается с полумраком, отблески огня танцуют на кирасе, искрятся на длинных серебристых волосах. Ярина искренне хочет, чтобы мои слова были правдой. Мало того, ее тянет ко мне, но девушка изо всех сил борется с влечением. Именно она предложила найти меня, гном и Урба были против, но их удалось убедить…
Когда закончилась мана, меня вышвырнуло из ее разума. Ярина потерла висок, закинула ногу за ногу, ожидая ответа. Малышка и так сделала слишком много, не стоит ее томить.
– У меня есть семь… точнее, шесть дней, потом я умру… – Прервавшись, я скользнул к двери, распахнул ее и осмотрел коридор: там никого не было. Значит, слежки нет и можно продолжать разговор: – Если не прикончу Краснобара. С ресурсами да, неважно. Зато с навыками все отлично.
Выхватив Имаджи левой рукой, а Барда – правой, я встал напротив девушки.
– Ты ведь неплохо управляешься с ножами, можешь сама проверить.
– Ха! Я в тебе не ошиблась!
Глаза Ярины сверкнули, она с грацией кошки соскочила с кровати. Я даже не заметил, как в ее руках оказались клинки. Она преобразилась на глазах, из настороженной женщины превратилась в демоницу: раскраснелась, сосредоточилась, копна смоляных волос словно подернулась красноватым пламенем.
Не спуская друг с друга взгляда, мы ходили, сужая круг.
– Чур, без членовредительства, – улыбнулся я. – И никакой магии.