Игры богов
Шрифт:
— Можно мне с тобой? — подскочил Маб, с надеждой переводя взгляд с наемника на деда и обратно. Вазгеру ничего не стоило согласиться: в конце концов, мальчишка жил в лесу с рождения и не стал бы помехой на охоте. Однако Гайдерис был иного мнения.
— Ты останешься и поможешь мне, — категорично заявил он. Мальчишка очень хотел отправиться вместе с Вазгером, но не решился возразить деду. Наверное, он поступил правильно — незачем портить отношения с родней, а наемник… А что наемник: он никто, он уйдет и никогда не вернется. Ему незачем возвращаться.
* * *
Идти через лес было приятно. Пусть глубокий снег скрывал под собой корни и затруднял продвижение, пусть низкие ветви так и норовили
Вазгер незлобливо выругался, когда слишком длинная еловая лапа стегнула его по щеке, осыпав снежными крупинками, щедро набившимися в нос и рот. Места здесь были знакомые, не глухомань. Изменилось, конечно, кое-что, но не сильно. Вазгер только что миновал небольшую, крепко промерзшую речушку — один из притоков Лааны. Остановившись на миг, наемник бросил мимолетный взгляд в сторону и увидел вздымающуюся над всеми остальными деревьями густую шапку сосновых верхушек. Сосны эти походили на остров в лесном массиве. Впрочем, для Вазгера они служили всего лишь ориентиром: наемник никогда не задумывался, почему эти сосны растут столь кучно и отдельно от других.
Вскоре должна была показаться делающая здесь изрядный крюк Лаана. Вазгер выбрал самую короткую дорогу, но не самую удобную: приходилось то и дело огибать голую поросль, предательски закрывающую путь. Благо скоро лес должен был поредеть. Когда впереди показался просвет, Вазгер приободрился и ускорил шаг, перед ним был длинный, почти лишенный растительности склон, вдоль которого и протекала Лаана. Наемнику не нужно было переходить реку по льду, и это радовало: идти по склону, хоть и покрытому снегом, было куда приятнее. Однако не успел Вазгер выбраться из-за деревьев, как услышал чьи-то приглушенные голоса, заставившие его насторожиться. В этой части леса, насколько наемник помнил, не было ни одной хижины. Стянув на сторону шапку и открыв одно ухо, Вазгер прислушался, стараясь разобрать слова. Людей он пока что не видел, а потому осторожно двинулся вперед, стараясь производить как можно меньше шума. Неизвестно, кого можно повстречать в такой глуши, Вазгеру не хотелось рисковать понапрасну. Мало ли лихих людей бродит по окрестностям, да тем более во время войны. Гайдериса, правда, никто пока что не трогал, хотя не так уж и редки случаи, когда, обитатели таких вот обособленных лесных домиков становились жертвами мародеров или разбойников. Но егерю, наверное, просто везло: за то время, что Вазгер провел у старика, беда обходила его стороной.
Наемник разобрал слова почти одновременно с тем, как увидел говоривших. Похолодев, Вазгер замер, прижавшись к обледенелому стволу и стараясь слиться с окружающим его лесом. На берегу вокруг костра сидело несколько воинов, хотя понять это можно было лишь по выставленным напоказ мечам да кожаным шлемам, отороченным мехом. Ни кольчуг, ни лат не было видно, да оно и понятно: неприятеля нет, так для чего же попусту надевать на себя тяжелую броню? А вот принадлежность воинов не вызывала ни малейшего сомнения — все они были золонианами, об этом яснее слов говорила окраска меха на шлемах да знаки различия, навешенные прямо на зимние куртки.
Наемник напрягся. То, что он увидел, могло означать лишь одно: если солдаты короля Сундарама добрались до этих мест, значит, дела Мэсфальда совсем плохи. Отсюда прямиком по Лаане можно подойти к стенам города, причем с такой стороны, где отразить натиск врага защитникам Мэсфальда было наиболее затруднительно.
Впрочем, он наткнулся даже не на передовой отряд, а на обычный дозор, охраняющий участок пути. Вазгер понял это,
Лук, словно сам собой, оказался в руках наемника, зубы стиснули неведомо когда стащенную рукавицу, а пальцы привычным движением наложили стрелу. Только увидев оружие, Вазгер почему-то успокоился. Ему не следовало стрелять, хотя наемник готов был поклясться, что смог бы без особого труда уложить всех пятерых собравшихся у костра воинов раньше, чем те поняли бы, что происходит. Но вот был ли в подобном поступке какой-то смысл? Вазгер не имел права вмешиваться. Сейчас он вне войны, он не принадлежит ни к одной из сторон. Золониан отталкивает его сердце, Мэсфальд же сам изгнал его. Нельзя бороться на оба фронта.
Медленно, очень медленно, Вазгер спрятал стрелу в колчан, а лук вернул обратно в налучье. Далось это ему нелегко, однако, как только руки оказались свободными, наемник ощутил заметное облегчение. Если бы Вазгер не сдержался и перестрелял-таки греющихся у костра воинов, то это, вполне возможно, навредило бы Гайдерису и другим обитателям близлежащих лесных домиков. Мертвецов быстро обнаружили бы, и тогда не обошлось бы без прочесывания леса: а кто знает, что может взбрести в голову разозленным гибелью сотоварищей воинам? Стрелы-то у Вазгера были, как-никак, охотничьи, золониане и выводы бы сделали соответствующие.
Решив оставить все как есть, наемник неожиданно принял решение. Не успев удивиться своему поступку, он отделился от скрывающего его дерева и шагнул на склон, направившись к костру. Воины заметили его почти сразу же. Трое вскочили на ноги, остальные остались сидеть, только повернули головы в сторону неторопливо бредущего по снегу Вазгера. Один из наиболее ретивых даже схватился за меч, но, награжденный язвительными смешками товарищей, быстро выпустил эфес, досадливо вогнав клинок обратно в ножны. Наемник старался не выглядеть ни напуганным, ни смущенным. Он должен был походить на человека, которому до смерти надоело бродить по заснеженному лесу, которого интересуют и одновременно раздражают греющиеся у костра на берегу реки воины. Он должен был перевоплотиться в охотника, вот уже долгое время выслеживающего зверя, замерзшего и теперь злящегося на этих золониан, которые, возможно, распугали всю дичь одним своим появлением.
— Что надо, старик? — незлобливо поинтересовался один из сидящих, когда Вазгер подошел достаточно близко. Никому и в голову не могло прийти, что под личиной охотника скрывается изрядно постаревший, но все еще грозный воин.
— День добрый, сынки, — ответил наемник со скрытой горечью: так он еще ни к кому не обращался. Но внешне Вазгер ничем не выдал терзавших его чувств. — Присесть позволите?
— Конечно, папаша, о чем разговор! — хмыкнул все тот же воин, что заговорил первым. Подождав, пока Вазгер поудобнее устроится у огня и не рассядутся все остальные, он повторил свой вопрос:
— Так чего тебе надо? И кто ты вообще такой?
— Кто, кто… — не слишком любезно ответил наемник. — Егерь, кто ж еще, Гайдерисом зовут.
Уже произнося эти слова, Вазгер понял, что дал промашку. Если бы хоть один из воинов знал настоящего хранителя охотничьего домика, для наемника это могло закончиться плачевно. Рука наемника незаметно и как бы невзначай скользнула к поясу и остановилась у самой рукояти тяжелого охотничьего ножа. В случае чего Вазгер мог бы выхватить его в считанные мгновения. Но, по счастью, золониане и слыхом не слыхивали о Гайдерисе, а потому ничего дурного не заподозрили. Ободренный этим обстоятельством, Вазгер продолжил: