Игрушка для кардинала
Шрифт:
– Восьмой кардинал решил взять за тебя ответственность, с сегодняшнего дня ты поступаешь в его распоряжение. А также, - Филис обвел взглядом собравшихся, и на несколько секунд больше положенного задержал его на Стоуне.
– За незаконное использование магией проговариваешься к нанесению запечатывающих рун.
Нейрис смутно помнила, что было после: её увели в комнату, где в центре стояло одинокое кресло, к которому её привязали для надежности, а затем пришла боль...
5
Ночью она просыпалась несколько раз, ей казалось, что у камеры стоит Калеб Стоун, но стоило ей сфокусировать взгляд,
Запястья до сих пор жгло, и они чесались, Нейрис пыталась засунуть палец под плотный слой бинтов, но никак не удавалось. Хуже всего то, что магию в себе она больше не чувствовала, но об этом она приказала себе не думать. Поразмышляет об этом позже, когда поймет зачем она понадобилась восьмому кардиналу, а сейчас главное унять зуд, он просто сводил с ума.
Камера, в которой её держали эти дни после заседания была немного больше предыдущей. Раз в определенный период к ней являлся доктор, который проводил осмотр, по итогам давал указания охраннику, а затем исчезал до следующего раза. Здесь не пахло канализацией, электрическая лампочка не издавала противный треск. На против камеры пустовали, Нейрис была уверена, что все камеры в этом коридоре пустуют, в ожидание особых гостей, во всяком случае она не слышала посторонних звуков, кроме редкой возни охранника.
Во время последнего визита доктора, она пожаловалась на зуд, но тот лишь пожал плечами:
– Побочный эффект. Запечатывающие руны все же не печать забвения, но и они имеют свои неприятные последствия.
Больше он не произнес ни слова, лишь слабо улыбнулся, а затем приложил указательный палец к губам, давая понять, что ему запрещено вести беседу с заключенной.
Нейрис знала, что ей остается только ждать, когда же появиться её благодетель, но он все не приходил.
Следующей ночью ей сделалось дурно: воздуха не хватало, сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь эхом в ушах. На лбу выступили мелкие бисерины пота, и она никак не могла дозваться охранника. Нейрис удалось сползти с лежака, ухватиться за ручку металлической кружки и кинуть ту в решетку, а когда никто не появился, пришла тошнота и перед глазами все начало расплываться. Она не видела ничего, в ушах стоял страшный гул и мир перед глазами - сплошное белое пятно.
Очнулась Нейрис в лазарете, она поняла это по белым стенам, вполне приличной кровати, а еще запаху лекарств, который тут же ударил в нос.
Послышался облегченный вздох. Это был её доктор, который тут же склонился над ней и принялся светить в глаза.
– В сознание.
– Что?..
– Тсс, никаких разговоров, - он тут же перебил её.
– Тебе нужен отдых и покой, ясно?
Какой уж тут покой, когда над ней склонилась вторая фигура, принадлежавшая Калебу Стоуну, который не собирался на этот раз никуда исчезать, потому что не был выдумкой воспалённого сознания.
– Тебе нужно набираться сил, - он мягко коснулся плеча Нейрис.
– Поспи еще немного.
Она поняла, что не может сопротивляться, веки сделались тяжелыми и ей показалось, что она падает, снова...
6
Едва переступив порог дома Калеба Стоуна, Нейрис тут же кинула сумку на пол. Вот, что значило попасть под опеку. С момента, когда она открыла глаза в лазарете ей думалось, то все будет совершенно по-другому: её запрут
Мысли о будущем не доставляли радости, магичка научилась не думать о завтрашнем дне, она убедила себя, что будет действовать по обстоятельствам.
Вероятно, чтобы она не полагалась на обстоятельства слишком сильно, Калеб Стоун, прежде чем усадить её в свою машину, будничным тоном произнес:
– Ты ведь понимаешь, что сбежать не получится?
Дальше они мчались по городу со строго разрешенной скоростью, то есть не мчались, а ползли. Восьмой кардинал внимательно следил за дорогой, а она думала о том, что будет если попытаться выхватить у него руль и учинить смертельную аварию. Впрочем, подобные мыли преследовали её недолго, через каких-то двадцать минут они уже были у цели.
Они припарковались у многоэтажного здания. Нейрис ожидала нечто более грандиозного, чем обычную «свечку» и служебную квартиру в ней. Не слишком большую, всего две комнаты, кухня и гостиная, а также ванная и туалет. Зато везде царили чистота и порядок, хотя женской руки не чувствовалось ни в чем. Слишком аскетично, все только самое необходимо.
– Могли бы предоставить тебе нечто и получше, - вынесла она вердикт, словно не была здесь вынужденной гостьей, а собиралась снять комнату.
Стоун оставил это без ответа, он прошел в ванную и послышался шум воды.
Нейрис заметила неуместные фигурки слонов, вырезанных из черного дерева, которые стояли на книжной полке. На противоположной стене весела картина в духе абстракционизма. Никаких раскиданных вещей, и даже пыли.
– Ну, что как будем меня перевоспитывать?
– спросила она, как только кардинал появился в дверном проеме.
– Что-нибудь, придумаем, для начала можешь отдохнуть. Твоя комната справа, - он указал на две двери.
– Зачем я тебе? Твои слова про «свет», что ты увидел во мне, все время хотела сказать, что считаю это полной чушью.
– Думаешь, я стал бы врать другим кардиналам?
– Мне так показалось, - она пожала плечами.
– Мне извиниться, что я не доверяю тебе,... наставник?
– Как хочешь, - теперь пришла его пора пожимать плечами.
– И еще, теперь, я твой наставник, и это означает, что ты должна слушаться меня беспрекословно во всем.
Брови Нейрис сошлись на переносице, она сложила руки на груди:
– Ты из тех, кого заводит власть над слабыми девушками?
– О, да, не забывай, ты теперь слабая девушка, - в его глазах появился неприятный блеск.
– Может, стоит попридержать язык за зубами? Знаешь, когда-то считалось, чтобы лучше вбить знания в голову нерадивого ученика, стоит вбивать их розгами? Могу вернуться к этим основам.