Игрушечный дом
Шрифт:
— Угу, — откликнулась бабушка. — Но я немного беспокоюсь за нашу резиновую лодку. И не помню, закрыли ли мы окна.
— Наша резиновая лодка, — прошептала София.
— Ну да. И теплицы. И гладиолусы у нас не подвязаны. И кастрюли остались на берегу.
— Молчи! — закричала София. Но бабушка задумчиво продолжала:
— И кроме того, я думаю обо всех тех, кто сейчас в море… Обо всех лодках, которые разобьются.
София закричала, вытаращив глаза:
— Как ты можешь так говорить, когда знаешь, что это моя вина! Ведь это я просила о шторме, вот он и начался!
Она громко
— О Господи, — растерянно выдохнула София, — все погибло!
— Резиновую-то лодку мы точно затащили на берег, — сказала бабушка.
Но София обхватила голову руками, оплакивая катастрофу во всем Восточном Нюланде.
— Это не твоя вина, — попыталась ее успокоить бабушка. — Послушай, что я скажу. Шторм все равно бы начался.
— Но не такой большой! — плакала София. — Это Бог и я все устроили!
Солнце зашло, в комнате сразу стало темно. В печи горел огонь. Ветер не стихал.
— Бог и ты, — повторила бабушка раздосадовано. — Почему ты решила, что он послушал именно тебя, когда, может быть, не меньше десятка человек просили его о ясной погоде? А наверняка так и было.
— Но я попросила первая, — сказала София. — И ты же сама видишь, что никакой ясной погоды нет!
— Да у Бога столько дел, что он и не слышал тебя.
Вернулся папа и подложил дров, он дал Софии с бабушкой затхлое одеяло и снова вышел, чтобы посмотреть на волны, пока совсем не стемнело.
— Ты же сама говорила, что он все слышит, — сказала София ледяным голосом. — Все, о чем бы его ни попросили.
Бабушка легла на сеть для салаки и сказала:
— Конечно, но, видишь ли, я попросила его раньше.
— Как это раньше?
— Раньше тебя.
— Когда? — растерянно спросила София.
— Сегодня утром.
— Тогда почему, — взорвалась София, — тогда почему ты взяла с собой так мало еды и одежды? Ты что, ему не доверяешь?
— Ну… я подумала, что, может быть, так будет интереснее…
София вздохнула.
— Да, — сказала она. — Это на тебя похоже. Лекарства ты с собой взяла?
— Взяла.
— Это хорошо. Тогда спи и не думай о том, что ты натворила. Я никому не скажу.
— Очень мило с твоей стороны, — ответила бабушка.
На следующий день, к трем часам, шторм стих настолько, что можно было плыть домой.
Резиновая лодка лежала перевернутая у веранды, настил, весла и ковш уцелели. Окна были закрыты. И все же кое-что Богу спасти не удалось, вероятно, бабушка попросила его об этом слишком поздно. Но когда переменился ветер, море выбросило кастрюли обратно на берег. И к ним на остров тоже прилетел вертолет, и их имена занесли в специальный список.
Опасный день
К полудню, в жаркий день, над самой высокой на острове сосной начинают танцевать мотыльки. Они, в отличие от мошкары, танцуют, объединившись в продолговатое облачко, миллионы и даже миллиарды микроскопических мотыльков ритмично
— Свадебный танец, — сказала бабушка и попробовала посмотреть наверх, не потеряв при этом равновесия. — Моя бабушка говорила, — продолжала она, — что, когда накануне полнолуния танцуют мотыльки, нужно быть осторожным.
— Что? — не поняла София.
— В день, когда у них свадебный праздник, все может случиться. Поэтому нельзя искушать судьбу. Не рассыпать соль, не разбивать зеркало, а если дом покинули ласточки, то лучше переехать до наступления вечера. Все это очень хлопотно.
— Как же твоя бабушка могла придумывать такие глупости? — удивилась София.
— Она была суеверной.
— А что значит быть суеверной?
Бабушка задумалась и ответила, что это значит не пытаться найти разумные причины непонятных событий. Например, верить в силу зелья, сваренного в полнолуние. Ее бабушка была замужем за пастором, он не был суеверным. Если он заболевал или маялся от тоски, она тайком варила ему целебные отвары. А когда они помогали и дедушка выздоравливал, бедняжке приходилось говорить, что все дело в каплях Иноземцева. И так все время.
София с бабушкой присели на берегу, чтобы продолжить разговор. Был прекрасный безветренный день, на море стояла мертвая зыбь. Как раз в такие дни, в «гнилой месяц» (Так в Финляндии называется самое жаркое время (с 23 июля по 23 августа), когда быстро портятся продукты.), случается, что лодки сами уплывают от берега. Море, сонно поднимающееся и так же сонно опускающееся, выбрасывает на берег большие диковинные предметы, киснет молоко, и отчаянно пляшут стрекозы. Ящерицы перестают быть пугливыми. Когда всходит луна, выползают и спариваются красные пауки на необитаемых шхерах, и тогда все скалы покрываются красным ковром, сплетенным из множества крохотных застывших насекомых.
— Может быть, стоит предупредить папу, — сказала София.
— Я не думаю, что он суеверный, — ответила бабушка. — К тому же суеверия устарели, так что лучше верить в своего папу.
— Само собой, — ответила София. Посреди мертвой зыби торчала верхушка дерева. Согнутые ветви напоминали какого-то гигантского зверя, медленно поднимающегося с морского дна. Воздух был неподвижен и только высоко над горою чуть дрожал от зноя.
— И она никогда не боялась? — спросила София.
— Никогда. Бабушка любила пугать других. Например, за завтраком сообщала, что кто-то, должно быть, умрет прежде, чем зайдет луна, потому что ножи лежат крест-накрест. Или потому, что ей приснились черные птицы.
— А мне сегодня ночью приснилась морская свинка, — сказала София. — Обещаешь мне быть осторожной и не переломать ног, пока не зайдет луна?
Бабушка обещала.
Удивительно, но молоко действительно скисло. А в сети им попался бычок-подкаменщик. Черная бабочка залетела к ним в дом и села на зеркало. А под вечер София увидела, что на папином столе лежат скрещенные нож и ручка! Девочка, не медля, отодвинула их подальше друг от друга, но что было, того не вернешь, она побежала к бабушкиной комнате и забарабанила в дверь обеими руками. Бабушка сразу же открыла.