Игроментариум
Шрифт:
Судя по всему, решила Алиса, она находится в какой-то телестудии. В суперсовременной, почти фантастической студии. Позади неё – декорация, фон для съёмки. Перед ней – камера. Между Алисой и камерой – электронный суфлёр. Она никогда в жизни не видела настолько продвинутой электроники и даже не слышала ни о чём подобном, но принципы в целом те же.
Значит, её похитили и запугивают, чтобы заставить читать какой-то текст.
Наверное, это будет требование о выкупе или какое-нибудь террористическое заявление.
Что ж, их ждёт сюрприз.
– Нет, ребята, извините, но я не буду ничего читать! –
Никакой реакции на её слова не последовало, обратный отсчёт не остановился. Только призыв читать приобрёл угрожающий, кроваво-красный оттенок.
…3, 2, 1 —
Надпись «ЧИТАЙ ВСЛУХ!» исчезла, и в воздухе поплыл текст:
Доброго времени суток, уважаемые зрители!
Меня зовут Алиса Мишина, и я рада приветствовать вас в…
– Стоп, стоп, стоп, стоп, стоп! – замахала руками Алиса. – Я же сказала, что не буду читать! Тем более эту фигню! Что это за дебильное «доброе время суток»? Какой идиот писал этот текст? Я не знаю, как вы привыкли работать, но я не собираюсь…
Электронный суфлёр моргнул, и надпись сменилась:
Тестовое задание
Дубль 2 из 3
10, 9, 8…
– Вы меня не поняли, что ли?! Я не собираюсь с вами тут в бирюльки играть!
6, 5, 4…
– Сколько можно вам повторять?! Выйдите сначала сюда! Объясните условия!
…3, 2, 1.
Доброго времени суток, уважаемые зрители!
Меня зовут Алиса Мишина, и я рада….
– Да пошли вы в жопу! – заявила Алиса и сложила руки на груди. – Что за издевательство? С чего это я вдруг должна быть рада?
Она покачала головой:
– Не, нафиг всё это. Я пошла отсюда…
Алиса решительно шагнула за границу святящегося пятна, и в этот момент произошло сразу несколько вещей: дрон, до этого спокойно дрейфовавший в воздухе, с неуловимой для глаз скоростью унёсся куда-то вдаль. Буквы снова превратились в пыль, которая в мгновение ока развеялась. И, наконец, самое главное – помещение, только что бывшее размером с небольшой спортзал, резко скукожилось.
И не просто скукожилось, а сжалось до габаритов самой Алисы!
Теперь она находилась не в комнате, а в тесном саркофаге, чётко повторяющем контуры её тела. Между её лицом и бывшей стеной оказалось всего лишь два или три сантиметра пустого пространства. Алиса чуть не задохнулась от стремительно накатившего чувства клаустрофобии, в глазах потемнело, а сердце гулко застучало в груди.
– Вот же, блин, – проворчала Алиса и попробовала пошевелиться, но не смогла даже двинуть рукой – локти тут же упёрлись в твёрдую поверхность.
Это вызвало у неё новую волну паники, которая продолжалась, как ей показалось, бесконечно долго. Когда Алиса, чтобы не травмировать себя, перестала дёргаться, всё её внимание сосредоточилось на том, чтобы унять страх.
***
Как-то раз, играя в прятки с другими девочками, маленькая Алиса залезла в сточную трубу. Внутри было мокро, грязно и пахло гнилью, но азарт заставил её протиснуться как можно дальше и замереть, затаив дыхание. Она слышала топот ног, разочарованные возгласы выбывающих участниц, радостный смех ведущей и продолжала мужественно мокнуть в трубе.
Только когда голоса подруг начали звать её по имени и стало очевидно, что она победила, Алиса решила выбраться наружу. Она попыталась двинуть рукой, дёрнулась всем телом и поняла, что безнадёжно застряла. Алиса попробовала позвать на помощь, но дышать было так тяжело, а грудь так сильно сдавили прижатые к ней локти, что все её крики превращались в тонкий писк.
Алиса провела в трубе почти четыре часа.
Её нашла служебная собака – после того, как на уши был поставлен весь район и воспитатели детсада вызвали полицию и МЧС. Грязную, бледную и описавшуюся, её вытащил за ноги из трубы огромный дядька-пожарный. Воспоминания об этом позорном моменте даже спустя много лет заставляли Алису содрогаться от стыда, а ещё она стала безнадёжным клаустрофобом. Она поняла это, когда смотрела «Чужих» Джеймса Камерона. Ей нравился фильм, она была в восторге от Рипли, но как только андроид Бишоп полез в тесный трубопровод, её накрыла такая безнадёжная паника, что кино она так и не досмотрела.
Теперь Алиса не лежала в трубе, а стояла по стойке смирно. Её окружали не комья грязи и ржавчина, а стерильно чистая поверхность из гладкого материала. Но ощущения в целом были те же, что и в детстве. Даже хуже – вокруг не было слышно детского топота и ей не приходилось рассчитывать на помощь доброй овчарки. Всё, что оставалось делать, это ровно дышать и стараться не думать о том, где она находится и что происходит.
Прошло несколько минут, а может и часов, и прямо перед носом Алисы зажёгся крохотный полупрозрачный экран. Она сфокусировала взгляд и разглядела на нём примерно такой же павильон, в каком ещё недавно была сама. Вместо фигурок из тетриса задник студии украшали изображения овощей – жёлтых перцев, зелёных огурцов и красных помидоров. Посреди павильона располагался массивный длинный стол, заваленный кастрюлями и сковородками, а за столом стоял пухленький молодой человек в хипстерских очках. У него были выбритые виски и тоненькие усики, а воротник его рубашки украшал съехавший на бок галстук-бабочка. Молодой человек чем-то напоминал Шалтая-Болтая, который смог спуститься со стены, но теперь не совсем понимал, что делать дальше.
Алиса поняла, что съёмка ведётся парящей в воздухе шарообразной камерой.
Полминуты Шалтай-Болтай помешивал деревянной ложкой содержимое небольшой кастрюльки и хмуро смотрел в экран, а потом попробовал своё варево на вкус.
– Вот дерьмо! – заорал он и бросил ложку на пол. – Да ни хрена из этого не получится! Я же вам сказал, что не умею готовить! Не-у-ме-ю! Чо тут неясного?!
Алиса с удивлением узнала в кулинарном хипстере своего бывшего одногруппника по журфаку Колю Костюшкина.