Игрок
Шрифт:
Я сую наушники в ухо и слушаю, как она разговаривает сама с собой.
— Ты не могла просто позволить ему ударить тебя по заднице? Нет, Нелл, тебе нужно было повести себя надменно: «Я вся такая из себя женщина, услышь мой рев» и треснуть его по яйцам. — Я смеюсь, наслаждаясь тем, как она бесцеремонно себя ругает. Она смотрит на сломанный каблук в руке, когда тихо сидит на предусмотренном для нее металлическом стуле. — Затем тебе нужно было сломаться перед мистером Сексуальные глазки, отправив меня прямо к нему
Я услышал достаточно. Опускаю наушники, выпрямляюсь и иду к двери. Ее внимание сразу же фокусируется на мне, когда я властно захожу в комнату, держа напиток в руке. Перед ней металлический стол, который я использую как собственный стул.
Небрежно я сажусь на край стола и делаю глоток своего напитка, когда ее взгляд изучает мое тело. Это мощный ход. Несмотря на то, что я хочу узнать эту маленькую озорницу, я скрываю свою реакцию. Никогда нельзя показывать реакцию, особенно женщинам.
Я ощущаю, как ее взгляд сканирует меня, фокусируясь на кусочке обнаженной кожи у воротника рубашки. Затем он перемещается на мой живот — она и не подозревает, что скрывается под моей одеждой — и затем к моей промежности, затем она сразу же фокусируется на своих руках. Я ловлю ее за разглядыванием, потому что она безнадежна в умение скрывать свою реакцию.
— Пенелопа Прескотт, — начинаю я, но меня быстро перебивают.
— Нелл.
— Извини?
— Все называют меня Нелл,— перебивает она.
Я ставлю свой стакан и рассматриваю ее, прежде чем сказать:
— Слишком плохо для тебя, что я не все.— Ее рот открывается на секунду, прежде чем она закрывает его, пытаясь не демонстрировать свой шок. У меня довольно своеобразная личность, она может застать врасплох некоторых людей, очевидно, она одна из них. — Теперь расскажи мне, Пенелопа, как долго ты работаешь в «Парагоне»?
Я знаю ответ на свой вопрос, но когда у вас есть преимущество, вы не только не хотите это показать, но также хотите заставить другого человека почувствовать, будто у него есть какой-то контроль над ситуацией, когда на самом деле нет. Покер 101.
Она скручивает руки на коленях.
Наблюдение номер один:
Она нервничает, но в ее взгляде есть уверенность, которая почти излучает атмосферу нахальства вокруг нее. К ее большому сожалению, я мастер по чтению людей, поэтому она не одурачит меня.
Держа голову высоко поднятой, она отвечает:
— К этом времени уже чуть больше года.
Я киваю.
— И как долго ты работаешь в зале для хайроллеров?
Она прикусывает губу перед ответом. Наблюдение номер два.
— Сегодня мой первый день.
Я снова киваю.
— И прежде чем ты начала, тебя проинформировали, что мужчины, которых
Она накручивает прядь на палец. Наблюдение номер три.
— Да, сэр.
— Мистер Сент, — информирую я ее.
— Извините, да, мистер Сент. — Она выговаривает мое имя так, будто ей больно.
Интересно. Хоть она и нервничает, она очевидно не особо наслаждается разговором с авторитетной фигурой. Любой другой человек на ее месте заикался бы, его голос дрожал, но не у Пенелопы Прескотт. Она может дрожать снаружи, но твердая как сталь внутри.
— Так, когда ты пихала колено к гениталиям мистера Рамоса, ты так пыталась проявить любезность и показать ему гостеприимство?
Легкая улыбка украшает ее губы при слове «гениталии», но быстро исчезает, прежде чем я смог зафиксировать прекрасный вид в своей памяти. Наблюдение номер четыре.
— Я помогала мистеру Рамосу осознать, что он был огромным мудаком, поэтому да, полагаю, я оказывала любезность.
И вот он, тот самый остроумный ротик. которого я ждал. Я понимаю, что подтолкнул ее достаточно, она больше не сможет прятаться.
Защищаясь, она скрещивает руки на груди, отчего та немного приподнимается. Я не пялюсь, даже не смотрю, потому что так я уступлю, это покажет мой интерес. Этот провокация, но я не собираюсь сдаваться. Никогда не сдаюсь.
— Пожалуйста, мисс Прескотт, скажите мне, насколько любезно ударять одного из наших клиентов коленом. Потому что для меня это враждебное отношение и может привести к немедленному прекращению сотрудничества, но если у тебя есть какое-то еще объяснение, почему удар коленом нашего клиента в пах — любезно, которое я не знаю, я выслушаю.
Спокойно ожидая ее интерпретации дробления мужских орешков, я делаю глоток своего напитка и ставлю его на бедро, пока жду ее ответ, изучая ее яркие карие глаза. Ее длинные ресницы — темные, настоящие, не те фальшивки, которые женщины накладывают на свои веки в наше время. Они обрамляют ее загадочные глаза, пестря золотом в зрачках. Они дразнят, опьяняют, но в отличие от всех остальных, кого я могу прочитать, ее глаза не выдают ее, не говорят правду. Пожалуй, это нерушимый щит, который защищает ее от внешнего мира.
Она прочищает горло и готовит свои рассуждения. Это я должен услышать.
— Понимаете, мистер Сент, — она произносит мое имя. Ее маленький бунт не выводит меня из себя. — Я помогала мистеру Рамосу избежать разочарования в будущем.
— То есть?
— Я довольно понятливая девушка. Могу принять многое, но есть женщины, которые не прощают как я, когда на них нападает мужчина с властью и деньгами. Поэтому, ударяя мистера Рамоса по гениталиям, я давала ему понять, какую реакцию он получит от других женщин в будущем.