Игрок 2
Шрифт:
Глава 13
— Товарищ Евстигнеев, мы говорили с вами почти сутки назад, и с тех пор я не вижу вообще ничего. Вы только загораете в шезлонге, улыбаетесь самым скабрёзным видом женщинам да пьёте в баре, — голос капитана Грузии буквально звенел от возмущения, — Между прочим, с момента нашего прошлого разговора, пьёте ислючительно за счёт заведения, сказав, что это необходимо вам для работы! Потрудитесь объясниться.
— Я наблюдаю, — следует мой короткий ответ.
— И за кем же вы наблюдаете?
— За мадам Белогорской,
— И как, составили?
— Составил. Знойная женщина, мечта поэта. Даже жаль, что я не поэт, а прозаик. Такую женщину не в карты обыгрывать надо. Такую надо в поэме изображать. А лучше отлить в бронзе и с каким-нибудь веслом или лучше с багром и поставить у ворот рыбколхоза, работающего в условиях резко континентального климата.
— Евстигнеев, — капитан начинал закипать на глазах, — прекратите паясничать!
— А вы прекратите по пустякам меня отвлекать и задавать глупые вопросы. Я сказал, что помогу, значит, помогу. Не нужно за мной отправлять матросов. Таким Макаром вы мне всю игру сломаете.
— Ну смотри, прозаик. Я тебя предупредил. Имей в виду, если что-то пойдёт не так я тебе не то что заек, я тебе таких волков устрою, притом за полярным кругом, что мало не покажется.
— Товарищ капитан. Угрозы скромному советскому писателю никак не подходят вашим сединам и погонам. Я всё сделаю.
— Ладно, извини. Может, ты и прав, — пошёл на попятную капитан, и тут же совсем другим тоном пожаловался, — вот тут у меня уже эти интуристы сидят. СИл моих больше нет.
— Товарищ капитан, у вас в баре парадоксально хорошие коктейли делают, сам слышал, как об этом ваши интуристы говорили. Может, вам лучше спуститься в этот самый бар и накатить пару тройку Лонг-Айлендов? Расслабитесь, потанцуете с какой-нибудь симпатичной туристочкой из страны с более гибкой моралью? Наутро кофе в постель из заботливых капиталистических рук с красивым маникюром. Всё как рукой снимет.
— Вон отсюда!
Может, и не стоило, конечно, издеваться над капитаном, но гиперопека со стороны капитана Гарагули меня несколько напрягает. И без неё сложно.
Мадам Белогорская оказалась самой настоящей примадонной подпольного игорного бизнеса. По ней видно, что руки у неё ну очень ловкие, а методами отвлечения внимания от карт она наверняка владеет превосходно.
Знающий человек, ну или просто очень внимательный и умеющий подмечать детали и делать выводы это увидит.
А ещё она по советским меркам очень богата. Жена советского прокурора не может так выглядеть по определению. Это наводит на вполне определённые и очень неприятные выводы. У мадам Белогорской очень хорошая крыша.
Плюс она не одна работает. Про этого грузина тоже не надо забывать.
В общем, задал мне задачку капитан. Задачку повышенной сложности.
Но решать её надо и чем быстрее, тем лучше, желательно до прибытия «Грузии» в Сухуми. А ну как этот горный орёл не просто так отирается рядом с Белогорской и в Грузии
И всё-таки не зря я опасался этого Багратиона недоделанного. В тот же вечер я собирался угостить Белогорскую чем-нибудь алкогольным и потом, уже разговорив, вывести на карты.
А там уже дело техники, уверенность в том, что мне удастся её развести на игру по небольшим ставкам, у меня была стопроцентая. А перейти от рубля к десяти или даже сотни — это дело техники.
Но облом-с. Товарищ Сомхидзе как будто учуял, что я направляюсь к Белогорской,и перехватил меня сразу, как только я с двумя бокалами отошёл от бара.
— Слушай сюда, — сразу переходит он к делу, — пей своё пойло и проваливай отсюда, нечего тебе тут делать. Понял?
За спиной у Сомхидзе маячат две ну очень характерные рожи, не обезображенные интеллектом. Связываться с такими означало сразу и навсегда обрубить себе любую возможность раскрутить Белогорскую на игру. Откуда у таких людей путёвки? Разве что это передовики производства…
— Жорж, дорогой, — а вот и сама мадам подошла к нам, — что происходит?
— Ничего, радость моя, повстречал знакомого, вот решили с ним выпить по коктейлю — Сомхидзе наглости не занимать, берёт из моих рук бокал и делает хороший глоток.
Я же решаю использовать его промашку.
— Жорик, дорогой. Может быть познакомишь меня со своей спутницей? Я её раньше не видел, — и тут же оборачиваюсь к Белогорской, — Федор Михайлович Евстигнеев, разрешите вами восхищаться.
Прокурорская супруга оборачивается ко мне, и окатывает взглядом, полным ледяного презрения. Осознав это, я моментально меняю тактику.
— Жаль, что мне уже пора, — продолжаю я фразу. — Жорик, бывай. Ещё увидимся.
Что ж, будем действовать тоньше.
Мой приятель Володя Лотарев часто повторял: «Никогда не бегай за женщиной. У неё включается инстинкт, и она начинает убегать просто из принципа, из вредности. Привлеки её сам. Женщины — существа любопытные».
Лотарев был женат три раза, и каждый раз удачно. Обе бывшие супруги время от времени делали попытки вернуть себе прежний статус, но третья отстаивала семейный очаг с яростью львицы. При этом сам Лотарев, кажется, ничего для этого не делал.
Он любил хемингуэевские свитера, сплав по горным рекам и водку. Женщин вокруг себя он, похоже, просто терпел как зло шумное, но неизбежное.
В него влюблялись проводницы и народные артистки. В любой столовой накладывали самую большую порцию. Однажды кондукторша троллейбуса сошла с маршрута, чтобы довести пьяного Лотарева до дома.
Хорошо, что это был не трамвай.
В общем, что касается женщин, Лотарев знал, что говорит.
Так что повторять подход к Белогорской я не стал. Ещё запишет меня в тайные воздыхатели, который может помешать осуществлению деловых интересов, и прятаться начнёт.