Игрок 2
Шрифт:
Всё что остаётся в памяти, это вокзал с колоннами, фонтан с голубями и шумная площадь перед ними.
— На самом деле писатель, — отвечаю, — тут вот какая история вышла…
Неожиданно для себя я рассказываю Насте про то, как спас на Набережной едва не утонувшую студентку и как меня перепутали со столичным доктором. Девушка сначала слушает с недоверием, но потом всё сильнее проникается историей.
Услышав про путаницу в газете, она заливается хохотом.
— Вам бы комедии снимать, Фёдор… или книжки писать… ой! — она округляет глаза, понимая,
— Настя, давай на «ты», — предлагаю, видя её смущение, — мы тут уже, можно сказать, всему свету о нашей помолвке объявили, так к чему этот официоз? Мы с тобой на брудершафт, конечно, не пили, но можем хотя бы мороженое съесть…
— Не надо мороженое, давайте… — поправляется Настя, — давай лучше купим трубочки с кремом? Здесь в Симферополе продаются самые лучшие трубочки с кремом во всей вселенной!
— Не возражаю, — отвечаю я.
Из сквера мы сворачиваем на Пушкинскую, где приходится отстоять небольшую очередь. Очевидно, Настя не преувеличивает, и трубочки действительно пользуются заслуженной популярностью.
Но это действительно того стоит. Взяв сразу четыре штуки, мы на время прекращаем разговор, наслаждаясь этим шедевром кулинарии.
— Ну как? — спрашивает Настя с таким гордым видом, словно лично испекла их.
— Вкусно, — подтверждаю я. — В жизни не пробовал ничего вкуснее.
И действительно эти трубочки на скамейке под цветущим каштаном в компании Насти кажутся мне вкуснее любых деликатесов из Ореанды. Такое вот удивительное состояние у меня сейчас.
— Не понимаю, — удивляется Настя, — если ты не доктор, то почему же нам лекцию читал? Как ты вообще в нашей Академии оказался?
Я рассказываю ей вторую часть истории своего перевоплощения в доктора, связанную с ялтинской квартирной хозяйкой.
Эти подробности уже не так обязательны для понимания ситуации, но если честно, мне просто нравится смотреть, как Настя смеётся.
— Я и предположить не мог, что встречу Валентину Алексеевну в кабинете у вашего проректора, — завершаю я рассказ. — Деваться мне было некуда, пришлось произнести вдохновляющую речь. К счастью, мне по писательским делам удалось пообщаться со многими медработниками, так что, надеюсь, не ударил в грязь лицом.
— Машку с Ириной ты точно вдохновил, — хохочет Настя. — Погоди, так ты специально ради меня приезжал?
— Получается, что так, — киваю. — Мы с тобой договорились встретиться в пятницу, но меня в Ялте не будет. Вот и приехал обсудить всё заранее, чтобы мы с тобой не разминулись.
— Вот оно что, — в голосе Насти слышатся нотки огорчения. — А где ты будешь?
— В круиз отправляюсь, — поясняю, — по заданию Интуриста буду оказывать помощь в подготовке брошюры для иностранных гостей.
Почему-то я жду удивления, даже зависти. Успеваю даже пожалеть, что выложил так сразу информацию про своё плаванье. Ведь мог придумать и любую другую причину, менее экзотическую. Но Настя спрашивает совсем о другом.
— Надолго?
— Всего на неделю.
— Так это же ерунда! —
— Нужно ли? — спрашиваю. — Мы ведь решили определиться, как сообщим твоим родителям о том, что мы с тобой не вместе. Может быть, это как раз удачный повод? Скажешь, что я отбыл в командировку, когда вернусь — неизвестно.
— Получается, что или ты меня бросил, или я тебя не дождалась, — резонно замечает Настя, — обоих это как-то не красит…
— А как быть? — пожимаю плечами. — Всё равно сказать придётся и чем дольше тянуть, тем сложнее решится. Если что, вали всё на меня…
— Не хочу на тебя валить, — Настя упрямо закусывает губу.
— Почему это?
— Потому ты хороший! — заявляет она с изумительной логикой, — ну сам посуди! От Васьки меня спас… перед родителями прикрыл… — загибает она пальчики, — даже в Академию ко мне приехал, чтобы предупредить! Нет, даже не спорь со мной! Не могу я тебя в дурном свете перед родителями выставить!
— Давай, я им сам всё скажу? — предлагаю.
— И не вздумай даже, — вскакивает она, волнуясь, — батя тебя пришибёт! У него кулак знаешь какой! Он в ладони яблоко раздавить может! Ещё не хватало, чтобы ты из-за меня пострадал! Надо как-то иначе придумать!
— Как? — улыбаюсь, глядя на неё.
Настин испуг выглядит удивительно мило. Она раскраснелась, из причёски выбилась прядь. Внутри становится приятно, что она так за меня волнуется.
— Как-нибудь по-другому! Давай, ты во время круиза об этом подумаешь, а я здесь, во время сессии? Договорились? — радуется она пришедшему в голову решению.
— Давай, — соглашаюсь, не переставая улыбаться.
— Значит, встретимся после твоего возвращения, — предлагает она, — там же, но только спустя неделю. Не в эту пятницу, а в следующую.
Я трясу протянутую ладошку, закрепляя уговор.
Настя провожает меня до троллейбусной остановки, а сама уходит по каким-то своим студенческим делам. Завтра у неё ещё один зачёт, и ехать в Ялту нет никакого смысла. Ночевать она остаётся в общежитии.
Получается, сегодня я приезжал в Симферополь зря, но никаких сожалений по этому поводу не чувствую. Этот день для меня стал для меня глотком свежего воздуха, и я даже рад, что нам с Настей предстоит встретиться снова.
Теплоход «Грузия» причаливший в ялтинском порту, выглядел величественно, хотя и немного старомодно. Этот белоснежный лайнер с единственной массивной трубой и тонкими мачтами напоминал очертаниями корпуса трансатлантические лайнеры эпохи Титаника.
Не зря именно его взяли на роль «старорежимного» парохода Глория в финальной части приключений Неуловимых мстителей, «Короне Российской Империи».
Как многие советские теплоходы, построена «Грузия» была не в СССР. Её изготовили на британских верфях, и до войны она даже успела какое-то время поплавать под польским флагом, на регулярных рейсах из Гдыни в Нью-Йорк.