Играя с судьбой
Шрифт:
Как погибли остальные, я не знала, не следила - подоспела командировка в один из отдаленных Закрытых Секторов и, улетев, я не смогла отследить всю эту странную историю. А должна была бы! Быть может, мне бы удалось разобраться, что это за цепь такая случайностей, или то не случайности вовсе. И может быть, тогда не случилось то, что надолго подкосило Ордо: полтора года спустя после этой проклятой экспедиции погиб его сын.
– Мама? Тебе нехорошо?
– полный тревоги голос Дона выдернул меня из воспоминаний.
– Нет-нет,
– Ты побледнела.
Тебе показалось.
Прикусив губу, я отвернулась к стеклу, против воли погрузившись в события прошлого и продолжая вспоминать.
Сына Аторис любил до безумия. К дочери был нежен и снисходителен, но мальчишка значил для него больше, чем весь окружающий мир. И его гибель сломила упрямого капитана. Больше он про корабли Аюми не заикался.
"Тела так не нашли, Фори, и пока не найдут, для меня Иридэ будет жив.
– Аторис, видимо, смертельно устав от назойливых родственников жены, заговорил об этом со мною сам.
– Скажи им, пока его не найдут, никакой памятной стелы не будет".
Если бы только упрямством можно было кого-нибудь воскресить - первым бы вернулся в мир из небытия непоседливый бойкий мальчишка.
Да-Деган же скрипел зубами, ревел и клял себя, что в тот день отпустил ребенка погулять по городу с матерью. Он обвинял себя, будто беда произошла по его недосмотру. Но как он мог отказать матери?
И кто знал, что та случайно оставит шустрого и неугомонного мальчишку одного? Кто мог подумать, что девятилетний постреленок в одиночку протопает через полгорода незамеченным, а пересохший ручей воробью по колено, который протекал невдалеке от дома Да-Дегана, из-за недавних ливней превратится в бурный поток?
Жене гибели сына Ордо простить не смог. Не став затягивать с разводом, он добился и единоличной опеки над дочерью. Но и это не могло его успокоить. Я не узнавала некогда благоразумного и уверенного в себе человека.
Возможно, если бы не отстранение от полетов, он бы смог взять себя в руки. Но капитану просто было нечем занять себя, чтобы отвлечься от тяжелых воспоминаний. Любимая работа, в которую он погружался с головой, была потеряна, а после смерти сына Аторис и вовсе оставил попытки оправдаться и добиться пересмотра заключения следствия, не пытался вернуться во флот. Ордо смирился, осунулся, и даже плечи его ссутулились.
Однажды я заметила его на окраине, там, где город, утомившись карабкаться по зеленым холмам ввысь, остановился, наткнувшись на неприветливые бесплодные скалы. Скрестив ноги, Ордо сидел у самого края утеса и смотрел на море, небо и горизонт.
Подойдя к нему, я почувствовала, как на коже оседает мельчайшая водяная пыль. Ветер рвал подол платья, отталкивая
Утес дрожал. И я не понимала, почему мы как два идиота продолжаем сидеть на самом краю. Даже будучи уверенной, что океану еще долго не подточить основания скал, глядя на пенные буруны, я тряслась от страха, представляя, что в любой момент мы можем полететь вниз, туда, где прибой перетирал в пену все, что оказывалось в его власти.
Кажется, я сказала об этом Аторису, он кивнул, теплая ладонь легла поверх моей, губы что-то шептали, но средь шума прибоя, в завывании ветра не разобрать было - что именно. Я пыталась читать слова по губам, но и это не удавалось.
Кто-то сильно сжал мою руку, потом легонько встряхнул за плечо, заставив очнуться. Открыв глаза и обернувшись, я увидела встревоженное лицо Дона.
– Прилетели, мама, - проговорил он.
– Вот и Файми.
Несколько мгновений я сидела неподвижно, пытаясь забыть кошмар и собираясь с силами, потом натянула шапку и, выйдя из флаера, ступила на промороженный камень брусчатки. Стылость сразу же проникла под широкий подол щегольской шубки, обняла меня ледяными руками, отбирая тепло. Я потопала ногами по брусчатке двора, потерла ладони, спрятала коченеющие кисти рук в рукава, мысленно коря себя за то, что забыла перчатки, и только потом обвела взглядом гладкий камень высоких стен внутреннего двора. Выше них переливались холодные зеленые сполохи, изгибаясь в ночном небе змеями.
Неуютно. Холодно. Страшно. Черные стены, нависая, грозились раздавить. Каждому шагу вторило гулкое эхо. Я вся дрожала. Мне до зуда в пятках хотелось нырнуть в тёплый безопасный флаер и рвануть прочь.
Рука Дона поддержала меня под локоть.
– Куда теперь?
– прошептала я, не рискнув облизнуть пересохшие губы - на таком морозе трещины стали бы глубже, начав кровить.
При каждом слове и выдохе изо рта вырывалось облачко пара.
– К коменданту, - ответил Дон и потащил меня внутрь здания.
В слабо освещенных коридорах было не намного теплей, чем на улице, разве что пронизывающие порывы ветра сменились противными сквозняками.
Дон вел уверенно, точно не раз бывал в старом форте. Охрана грохотала сапогами чуть позади. А меня все больше грызло тоскливое предчувствие провала. Провести четыре года в промерзших стенах и - выжить? В подобное не верилось. Единственное, что толкало вперед - раз уж приехала, я должна выполнить просьбу Аториса.