Играя с судьбой

Капитан Немо

Однако медику не нравилось, что в море я пропадаю целыми днями, позабыв обо всем остальном. Наверняка, каждый вечер, что он поджидал меня в палате, стараясь накормить сытным ужином и пытаясь вызвать на откровенность, Эгрив проклинал день, когда привел меня на пляж. Он заботился обо мне, и это было непривычно. Сначала я злился на него, за то, что он считал меня беспомощным и глупым мальчишкой. Но со временем все чаще у меня возникало иррациональное желание довериться ему, поделиться страхами, сомнениями, спросить совета - как быть. Кроме него я смог бы довериться только мадам Арима, но к

ней меня еще не пускали, несмотря на то, что Эгрив утверждал, что жизнь Фориэ уже вне опасности, и что совсем скоро я смогу повидать ее.

Останавливало меня лишь то, что один раз я уже свалял дурака, поверив Арвиду. Несправедливые злые слова до сих пор звучали в ушах, напоминая о моем безрассудстве. Довериться медику я и хотел, но решиться на это не мог: мешало понимание, что Эгрив работает на Стратегов.

Устав бороться с растущими с каждой минутой волнами, я повернул и поплыл к берегу, отметив, что пляж опустел - людей распугал приближавшийся шторм. Лишь одинокая фигура торчала у самой кромки воды. Сердце екнуло от узнавания. Эль-Эмрана! Надо же! Не ушел, как стоял, так и стоит, ежась от резких порывов ветра.

Меня охватила злость. Он хочет поговорить? Ну что ж, поговорим, но смотреть ему в рот и молчать в тряпочку я больше не буду. Мне найдется, что сказать этому прохиндею.

Добравшись до берега, я помотал головой, стряхнув с волос лишнюю воду, вздохнул и, расправив плечи, вышел на берег.

– Что тебе от меня нужно?
– Зло выдохнул я, проходя мимо торговца.

– Рокше, нужно поговорить.

– Да не о чем нам разговаривать!
– Выпалил в сердцах я, и пошел дальше к шезлонгу с брошенными на него полотенцем и одеждой.

– Рокше, это мальчишество, - рассудительно прозвучало за спиной.
– Я понимаю, что ты злишься. Понимаю, за что. Но, может, включишь голову и все же выслушаешь меня?

Сцепив зубы, я медленно обернулся и смерил этого сладкоречивого сукиного сына презрительным взглядом. Злость и обида вновь начали вскипать во мне.

– Господин Эль-Эмрана, - остановившись, медленно и внятно выговорил я, посмотрев в лицо торговца, старательно сдерживая бушующую в груди ярость.
– Решение принято. Я разрываю контракт, так как вы допустили серьезные нарушения, даже не упомянув о том, что работа на вас сопряжена с немалым риском для жизни, который не имеет ничего общего с обычными рисками работы навигатора. Работая на вас легко оказаться дичью, за которой охотятся отморозки, и либо быть убитым, либо, спасая собственную жизнь, преступить закон.

– Так, - выдохнул он. Потом криво усмехнулся.
– Смотрю, слухи небеспочвенны. Говорили мне, что ты к Стратегам намылился.

– А у меня есть выбор?
– Зло выдохнул я наболевшее. Сколько бы ни гнал я мысли о том, что возврата на Раст-эн-Хейм мне нет, даже себе я не хотел признаваться, что озвучь мне кто предложение работать на Стратегов, и я не стану раздумывать. Поставлю условием, что не буду участвовать в операциях против своих, но - соглашусь!

Глубоко вздохнув, я попытался унять бурю, поднявшуюся в душе, но взглянул на гладкую, сытую рожу торговца и меня понесло:

– Господин Эль-Эмрана, вы вообще в курсе, что мы натворили на пару с

мадам Арима в порту Лидари? Да это мне всю жизнь икаться будет! Шесть трупов на двоих и захват заложника. Знаете, что за такое полагается? Если не ошибаюсь - урановые рудники и метка каторжника?

Арвид скупо кивнул, не став спорить.

– Вы бы вернулись, с таким-то послужным списком?
– Спросил я, не отводя взгляда от побледневшего и напрягшегося лица торговца.

– Рокше, можно доказать, что это была самооборона, - выдохнул он тихо, а мне показалось, что торговец и сам не верит своим словам.

Самооборона? Я первый напал! Никто не заставлял меня в порту Лидари брать в руки оружие, выручать этого сукиного сына и прорываться к яхте. И не важно, что иначе поступить я тогда не мог. Но сейчас я чувствовал, как он своими словами в который раз пытается сделать из меня идиота.

Хотя я идиот, именно что идиот, какого еще поискать!

Арвид и Азиз провели меня, как дурачка, заставив поверить в безвыходность ситуации - "Я дал слово, что ты не будешь иметь дело с Гильдиями!". Мне подсунули контракт с вольным торговцем как отличный выход из ситуации. Вот только для меня он оказался ловушкой. К тому же, Азиз открытым текстом довел до торговца, что обо мне никто не будет жалеть. Что я - идеальный исполнитель, которого после использования можно выбросить на свалку - никто не хватится.

И наверное, сейчас лучшим для торговца решением было вытащить меня на территорию Торгового Союза и сдать властям. И я мог бы во все горло орать о его делишках - мне ни один человек не поверил бы. Что стоят слова пытающегося увильнуть от ответственности преступника против слов законопослушного уважаемого торговца? Кто возьмет их во внимание? Кто воспримет всерьез?

"Этот - лучший".

Каким же я был идиотом еще две недели назад! Каким доверчивым глупцом!

И теперь снова - безвыходная ситуация. Только на этот раз все серьезнее.

Мне не хотелось работать на Стратегов. Не хотелось. Не желал я становиться ренегатом, презираемым в собственном мире. Но альтернативы не было. Не рассматривать же за выбор возможность сдохнуть на каторге?

Тяжело вздохнув, я посмотрел на горизонт, стараясь игнорировать речи господина Эль-Эмрана.

Умом я понимал, что верить ему нельзя. Но вопреки гласу рассудка, верить ему мне хотелось. Даже сейчас. Даже после того разговора, даже после выплюнутой им ехидной, обжегшей огнем фразы: "А кто ты такой, чтобы я перед тобою отчитывался?"

Арвид скривился, подойдя ко мне вплотную, вцепился руками в плечи, встряхнул.

– Парень, ты с ума сошел?
– спокойно спросил он.
– Надо же так себя накрутить! "Трупы, рудники, каторга"! И хозяин - последний мерзавец!

– Разве не так?
– спокойный тон и уверенность торговца разозлили меня еще больше.
– Когда я пришел к вам с расспросами - вы выгнали меня в шею. Дали понять, что мы относимся к разным классам. И это правильно. Вы - торговец, вам нашлось бы оправдание, даже если бы вы носились по порту с оружием в руках. А я - никто, и в отношении меня содеянное вряд ли признают самообороной. За время прошедшее с нашего разговора ничего не изменилось.