Играя с огнем
Шрифт:
Господи, у меня болело абсолютно все, и эта боль становилась сильнее с каждой уходящей секундой. Все мои суставы ужасно ломило, я с трудом могла нормально дышать. Выпрямившись насколько это было возможно, я снова уставилась на свое отражение. Под глазами появились синяки, и яркие красные пятна проступили на щеках. Губы были плотно сжаты.
Я выглядела как наркоман, отчаянно нуждавшийся в очередной дозе.
Я с легкостью могла представить, как на такое отреагирует потенциальный работодатель: даст мне пинка под зад и развесит мои фотографии по
От внезапного спазма меня согнуло пополам, и я вскрикнула. Вдохнуть. Выдохнуть. Вдох. Выдох. Постепенно боль утихла. Я снова выпрямилась, в ушах стучала кровь и сильно звенело.
“О, дьявол!” Просто продержись до конца собеседования, а потом сможешь пойти домой и отдохнуть.
Каким-то образом, и только Бог знает каким, я взяла себя в руки настолько, чтобы войти в офис, где должно было проходить собеседование, с высоко поднятой головой и расправленными плечами. Пожилой мужчина с густыми седыми волосами, одетый в старомодный коричневый костюм, сидел за единственным в комнате столом. Он улыбнулся, увидев меня, в уголках его глаз появились морщинки. Старик прямо-таки лучился добротой.
– Вы должно быть Белл.
– Да.
Я заставила свои губы изогнуться в ответной улыбке. Но мне не удастся долго удерживать на лице дружелюбную маску. Я осознала это в тот момент, когда интервьюер — как же его звали-то? — пожал мне руку. Прикосновение его ладони к моей внезапно ставшей сверхчувствительной коже чуть не заставило меня осесть на пол, свернуться калачиком и начать звать мамочку, которую я в глаза не видела уже более двадцати лет. Контакт, хоть и недолгий, причинял такую острую боль, словно старик осыпал меня градом ударов ножа.
– Вы немного опоздали, — произнес он, глядя на свои наручные часы, — но я думаю, что оставшегося времени вполне достаточно, чтобы познакомиться друг с другом.
– Спасибо. Огромное вам спасибо. Меня задержали форс-мажорные обстоятельства, но я обещаю вам, что в будущем больше никогда не опоздаю.
Я поспешно вытянула свое резюме из кармана и осторожно протянула ему, стараясь не коснуться его снова.
Дзинь, дзинь. Да начнется собеседование!
Итак, я совершенно точно провалила это собеседование.
В моих ушах так громко звенело, что я плохо слышала его вопросы. Суставы ужасно ныли, и я не могла сидеть спокойно. Моя голова грозилась вот-вот взорваться, и мне с трудом удавалось отвечать более или менее разумно.
Совсем расстроенная и измученная непрекращающейся болью, я вошла в свою квартирку, швырнула ключи на коричневый ворсистый коврик, потом заперла дверь на замок и побрела в спальню, едва передвигая ноги и раздеваясь прямо на ходу, при этом умоляя Господа послать мне легкую смерть. Оказавшись в приятной прохладной постели, я снова стала прокручивать в голове это кошмарное собеседование.
Интервьюер: Итак, вы
Я: Только в последнее время. А до этого я проработала пять лет на одном и том же месте — горничной в отеле, потом почти столько же проработала официанткой в ресторане, и это тоже была постоянная работа. Но могу заверить вас, что во время работы на всех должностях, указанных в моем резюме, я научилась чему-то полезному.
Интервьюер: И чему, эээм, к примеру, вы научились на фабрике «Кимберли Доллс»?
Я: Я поняла, что крепить голову Кевина на тело Кимберли — это совсем не смешно.
Интервьюер: Хм. А когда ухаживали за животными?
Я: Я запомнила, что кошек и собак нужно уважать и не стричь их так, чтобы они напоминали львов. Но в свою защиту могу сказать, что «львиный стиль» очень популярен среди некоторых пород.
Интервьюер: Понимаю. Я хотел бы поинтересоваться еще кое о чем. Вас уволили с каждой из этих работ или же вы уволились сами?
Я: Я предпочитаю термин «отпустили». Уволена — звучит так… грубо.
Интервьюер: Что ж, и почему же вас отпустили?
Я: Я могу объяснить.
Интервьюер: Я вас внимательно слушаю.
Я: В «Гаррисон и Ко. Букс» я совершенно неправильно поняла политику возврата товара. Простая ошибка, правда, которую мог совершить любой на моем месте. Видите ли, я подумала, что будет вполне нормальным взять книги домой, прочесть их и затем вернуть назад в магазин. Вы бы тоже так подумали, верно? Ведь именно это и означает возврат.
Интервьюер: Что ж, эээ, хм. Как насчет «Джампин Джайв Преоунд Карс»? Почему вас оттуда отпустили?
Я: Ну, это довольно интересная история. Понимаете, произошла досадная случайность с одной из машин, которую я взяла напрокат. Это абсолютно не моя вина. Какая-то леди в авто передо мной не просигналила в нужный момент, а вы же знаете, как важно сигналить, когда меняешь полосу.
Интервьюер: Да, это действительно важно.
Я: Просто дайте мне шанс, мистер… эээмм…
Интервьюер: Мистер МакДональд.
Я: Я буду самой лучшей, ммм…
Интервьюер: Горничной.
Я: Да, я буду самой лучшей горничной, которую вы когда-либо видели. Горничная! Это просто превосходно. Я же говорила вам о своем пятилетнем опыте, верно? Я легко нахожу общий язык с людьми, а еще лучше — с уборными, Белл Джеймисон это гарантирует. Нет гарантии более надежной, чем эта, мистер МакРональд.
Интервьюер: Правильно говорить — Дональд.
Я: О, спасибо, Дональд. Вы можете звать меня просто Белл.
Интервьюер: Нет, это не… впрочем, не обращайте внимания. Мне хочется быть откровенным с вами, мисс Джеймисон. Мы в «Амбассадор» ищем работника, скажем так, хорошо владеющего собой.
Я: А я очень спокойная. Совершенно. Большую часть юности я прожила очень спокойно.
Интервьюер: Хм…
Я: Это была шутка. Уверяю вас. Мой папа был слишком мягкосердечен, чтобы наказывать меня даже тогда, когда я этого заслуживала.