Играй победу! Путь Империи
Шрифт:
«Какая уж тут справедливость, товарищ Рудольф!
Есть, конечно, и среди нашего брата-рабочего которые позажиточней: мастера, рабочая «головка»: у тех и домики свои есть, и квартиру с семьей снимать могут. Да сколько их? На большой завод дай бог с полсотни или сотню человек! Такой может и детям своим попытаться образование дать: в реальное училище или в новое политехническое сына отдать. И тут уж выбирать придется: коли мальчишка учится – так все семейство волей-неволей постится, ремешки подтягивает: недешевое дело – образование!
А кто из рабочих попроще – так у тех не жизнь, а каторга! Помню, работал я в Баку на биби-эйбатских промыслах: вся земля иссверлена, вышки стоят, рабочие все в нефти изгвазданы так,
…Много дней прошло с того разговора у приречного костерка, но помнит Пашка, как наставлял его товарищ по партии и волею судьбы и губернского начальства начальник геологической экспедиции ссыльный Рудольф Самойлович:
«Главное, Павел, тебе из России выбраться. Границу без документов тебе не перейти, денег для оплаты услуг проводников-контрабандистов взять неоткуда. Камешки же, которые понесешь, избави бог кому-то показать! У нас варнаки и не за такое зарезать могут!
Потому сделаем так: есть в Архангельске слобода Соломбала, когда туда доберешься, найди Большую Никитскую улицу. До конца ее пройдешь, будет улица вправо. На той улице найди матроса Матвеева, кочегара с парохода «Владимир». Это наш товарищ, передай ему привет от Рудольфа Лазаревича и скажи: «Долог будет Великий пост». А он тебе должен ответить: «Да зато светлое Воскресение после наступит». Это пароль первой степени доверия, по нему Матвеев поймет, кто ты. После скажешь: «И трава по весне поднимается», а в ответ должен услышать «И посевы в рост идут». Это пароль второй степени. Если верно ответит – проси помочь пробраться на пароход, идущий в Европу. Если не верно – значит, с этим помочь не сможет, тогда попроси оказать помощь с документами, а там уж сам из Архангельска добирайся как сумеешь».
…Многое потом происходило. И возвращение в деревню, где товарища Самойловича уже ждал конвой «для препровождения в острог для суда по вновь открытым обстоятельствам». И Пашкин побег «рывком», когда, увидев чью-то упущенную лодку, плывущую с верховья по течению, Бляхин, не обращая ни на кого из деревенских внимания, разбежался и, оттолкнувшись от торчащего из берегового обрывчика корневища, полностью одетый кинулся в речную воду, жадно загребая, как когда-то на родной Волге. И ружейные выстрелы, свинцовыми самолитными жаканами крошившие лодочный борт. И уход от речного берега в тайгу, с моховой «заплатой» на пробитом боку, которую пришлось примотать к туловищу рукавом нижней рубахи. И дни пути, перетекающие в недели и недели, превращающиеся в месяцы: с опухшими от мошки лицом и руками, с пульсирующей болью в боку и жаром, со сбитыми ногами, которым даже выломанная вага-посох не слишком-то помогала идти, с горстями зеленых ягод и укарауленной в запруженных ручьях сырой рыбой в качестве трапезы… Была и охотничья заимка, с традиционным мешочком сухарей, вяленым мясом и поленницей дров, оставленных, по таежному обычаю, для путников…
Многое было.
И вот настал день, когда с зырянки, плывущей вниз по широкой реке, веселый мужик закричал изнеможенно сидящему на берегу Павлу:
– Здорово, бурлак! Пошто сидишь? Опристал – так ходи ко мне, свезу, коль на повать попутно спускаться!..
…Ввечеру Павел Бляхин уже шел по дощатым тротуарам Соломбалы, разыскивая дом кочегара с «Владимира»…
Заботы государственные…
Регент с силой потер виски, встал из-за рабочего стола, прошелся взад-вперед по кабинету. Напряженный
Помимо армии и флота, приходится контролировать и образование, и научные разработки, и развитие новых пока для России промышленных сфер. Кроме того, по завету древних латинян, приходится, коль хочешь мира, готовиться к войне. А самая правильная война, как говаривал дядя – император Александр III, это та, в которой меньше воюешь, но больше пользуешься плодами побед. Основным вероятным противником для нас в Европе, помимо Великобритании, чья сила – во флоте и колониях, является Австро-Венгрия, ну, возможно, и Германская империя. Армии у них весьма недурны, да и промышленный потенциал позволяет нанести России в случае открытого противоборства существенный вред. Поэтому крайне важно постараться создать такую ситуацию, чтобы максимально озаботить все три империи решением сложных внутренних проблем – с панславянским ли движением, с сепаратистами ли или с мятежами в колониях. А уж осложнить ситуацию мы постараемся помочь – недаром через Министерство иностранных дел контрразведка получила списки всех газет и журналистов Австро-Венгрии и Германии, а в Тифлисском военном училище уже второй год наравне с русскими и кавказцами учатся несколько молодых знатных персов, пуштунов и двое индусов-дезертиров из сипайских полков.
И на все это нужны деньги, казну же империи приходится растягивать как тришкин кафтан. Повышение налогов или увеличение экспорта продовольствия неминуемо вызовут рост недовольства, брожения в обществе. На то, чтобы погасить брожения, вновь потребуются дополнительные расходы… Вот и звонок министра внутренних дел, которым тот добивался безотлагательной аудиенции, видимо, связан с очередными беспорядками. Кстати, время аудиенции уже подошло…
Великий Князь подошел к телефонным аппаратам на столе, поднял трубку и, крутанув рукоятку, поинтересовался:
– Павел Дмитриевич прибыл?
– Так точно, Ваше Императорское Высочество, его высокопревосходительство Святополк-Мирский ожидает вашего вызова, – прозвучал искаженный мембраной голос адъютанта.
– Просите, Григорий Антонович.
Высокая дверь распахнулась, и в кабинет быстрым шагом с бюваром в руках целеустремленно вошел министр внутренних дел.
– Здравия желаю, Ваше Императорское Высочество!
– Здравствуйте, Павел Дмитриевич! Что случилось такого, что вы так настойчиво добивались этой беседы? Опять волнения на новых концессионных нефтезаводах или вновь созданных конезаводах на Алтае?
– Слава богу, Ваше Императорское Высочество, ни на заводе в Баладжарах, ни в Говсанах, ни у Нобеля на Баиловском заводе ничего экстраординарного не произошло, равно как и на Алтае, после последней забастовки все спокойно. Правда, промышленники особой радости от нового рабочего законодательства не в восторге, но и они вынуждены признать, что выгоднее ввести третью смену в сутки и снизить штрафы, чем после больших стачек выплачивать огромный штраф в пользу казны и неустойку заказчикам.
Напротив, Ваше Императорское Высочество, весть, с которой я был вынужден обратиться к вам, хотя и весьма неожиданна, но очень приятна.
– Приятна, говорите? Интересно… Давненько мне не доводилось слышать приятных новостей… Я весь – внимание, Павел Дмитриевич.
– Прежде всего, Ваше Императорское Высочество, ознакомьтесь с выпиской из полученного мною вчера секретного донесения и приложенными к ней образцами. Смею заметить, образцы весьма и весьма необычны…