Играем в 'Спринт'

Оганесов Николай Сергеевич

СТАС: Счастливого пути. Если позволишь - один вопрос на прощание.

Я: Хоть десять.

СТАС: Когда звонишь по ноль-два, необязательно называть имя, не так ли?

Я: Ну?

СТАС: Тогда прими дружеский совет: не ходи на Приморскую. Там тебя будут ждать дяди с суровыми лицами. В аэропорту тоже. Ну и на вокзале, естественно. Если они случайно спросят, где ты взял валюту, не теряйся. Скажи, что нашел (вытаскивает из кармана "Вечерку" и тычет пальцем в статью). Семнадцатого, на пляже. У санатория имени Буденного.

Они поверят.

Я (после паузы): Что ж, может, ты и прав. Лучше, если валюту я продам тебе, всю, оптом.

СТАС: Слава богу, до него дошло!

Я: Я согласен сбросить в цене, если...

СТАС: Не сбросить. Отдать. И без всяких "если".

Я: Хорошо, пусть отдать, раз тебе так больше нравится. Я согласен отдать немного при условии...

СТАС: Никаких условий. Ты отстегнешь мне две трети!

Я: Что?!

СТАС: Две трети от общей суммы.

Я: Ты в своем уме?!

СТАС: Успокойся. Я не сказал главного. Ваша с Кузей операция от первого и до последнего шага - моя идея. А за идеи, дорогой Вальдемар, положено платить. Как видишь, я не занимаюсь рекетом. Я только требую то, что принадлежит мне по справедливости.

Я: При чем тут ты? План разработал Сергей.

СТАС: Заблуждаешься. Это он тебе так сказал. План разработал я. А он его украл. И оставил меня с носом.

Я: Впервые слышу.

СТАС: Я всегда подозревал, что наш тихоня ведет двойную игру. Теперь, надеюсь, ты в этом убедился?

Я: Лирика. Где доказательства?

СТАС: Я знаю каждый ваш шаг там, в "Лотосе". Какие еще нужны доказательства?

Я: Чепуха, сказать можно все.

СТАС: Я предвидел и это твое возражение.

Я: Предупреждаю - поверю только фактам.

СТАС: Хорошо. Я назову одну деталь. И ты поймешь, что мне известно все остальное. Согласен?

Я: Говори.

СТАС: Английский замок. Ты открыл его изнутри.

Я (после паузы, нерешительно): Предположим. И что дальше?

(В это время в зале появляется Витек.)

ВИТЕК: Шеф, извини, но его к телефону.

СТАС: Кого его?

ВИТЕК (кивая на меня): Его. Женский голос. Володю, говорит, очень нужен.

СТАС (поднимаясь из кресла): Ты не против, если трубку возьму я?

Я: Против.

СТАС: Вот и прекрасно. Скажу, что ты занят. Не волнуйся, я вежливо. А ты поразмысли, Вальдемар. Стоит ли упираться...

С этими словами он нырнул под стойку и исчез за бамбуковой занавеской.

– У тебя есть сигареты?
– спросил я у Витька, оставшегося меня сторожить.

– Найдутся.

Он повернулся ко мне спиной, чтобы дотянуться до лежавшего на полке блока, а я, не теряя ни секунды, запустил руку в сумку, остановил магнитофон и быстро сменил кассету.

Все вышло, как и планировалось. Нина позвонила с точностью до минуты. И хотя последовавшую за ее звонком паузу я предполагал использовать несколько иначе и снова поставить магнитофон на запись,

делать этого не стал.

Витек кинул через стойку нераспечатанную пачку "Кемел" и, покосившись на бамбуковую занавеску, спросил вполголоса:

– Ты не раздумал? Завтра принесу "Шарп", какой ты хотел, последней модели.

– Стерео?
– в тон ему поинтересовался я.

– Стерео, стерео, - заверил бармен.
– Значит, две с половиной, как договаривались?

– Боюсь, ничего не выйдет. Кажется, я вылетел в трубу.

Он понизил голос до шепота:

– Да не дрейфь ты, босс уступит. Обещай половину, он согласится. Куда ему деваться.

– Подслушивал?

– Тут акустика хорошая.
– Он подмигнул игриво, и мне захотелось слегка подпортить ему настроение: нагрубить или, скажем, дернуть за бабочку.

– Вчера сразу после Герася кто-нибудь выходил отсюда?

– Ты о чем?
– растерялся он.

– Сам знаешь. О том парне, что здесь ошивался.

Ответить Витек не успел - в зал вернулся Стас.

В полумраке - бар освещался одним фонарем, горевшим где-то позади стойки, - его лицо было похоже на большой плоский блин, в нижней части которого была прорезана щель, долженствовавшая изображать улыбку.

– Твоя звонила, - небрежным взмахом руки он отправил Витька в подсобку.
– Беспокоится. Просила передать, что ждет.

Стас опустился в кресло и закинул ногу за ногу. На нем были те же брюки, что и вчера, только штопки видно не было.

– Ну что, Вальдемар, поразмыслил?
– спросил он.

– Дай прийти в себя, - вяло огрызнулся я.
– Деньги не рыба, не протухнут.

– Ну-ну, шевели мозгами. Я не тороплю.

Обнадеженный моей покладистостью, он прямо-таки раздувался от самодовольства. Речь стала более плавной, фразы длинными, язык витиеватым.

– Вчера, если помнишь, ты говорил, что я должен тебе доверять. Что у меня нет другого выхода. Дело, дорогой Вальдемар, не в выходе. Просто я тебя вычислил. А вот у тебя выхода действительно нет. Ты парень тертый, должен соображать: твой отказ вынудит меня принять ответные меры. Один звонок, и через полчаса ты не выберешься отсюда и на подводной лодке. А еще через час, максимум через два, тебя уже будут допрашивать в эмвэдэ. Ты потеряешь все. Все, до последнего цента. Ты хочешь все потерять?

– О двух третях не может быть и речи, - буркнул я.
– Это наглый грабеж.

– Понимаю, тебе обидно, но что делать? Мне, думаешь, не обидно было? Целый год вынашивать план, уговаривать этого мозгляка, а в итоге получить шиш...
– Он мельком посмотрел на лежавшие передо мной сигареты.
– Разве ты куришь?

– Только когда встречаюсь с вымогателями.
– Я распечатал пачку, взял протянутые Стасом спички, прикурил и, не затягиваясь, выпустил дым. Во рту остался противный горьковатый привкус.