Игра
Шрифт:
— Думаю, тебе это нравится, — прокомментировала она, когда второй удар пришелся на мои нежные ягодицы. И снова, когда я дернулся, мой член скользнул вверх и вниз между её бедер. — Но это была твоя идея. Посмотрим, не напортачит ли мой маленький мальчик из-за того, что его шлепают.
Я снова ахнул и захныкал. Острая боль от удара, её слов и плавного трения её бедер о мой член еще глубже погружали меня в подчинение.
Стоны и всхлипы от боли, возбуждения и стыда теперь начали наполнять комнату, а удары продолжали падать, краснея мою
— Просто держись, детка, — проворковала она. — Не долго, теперь.
Я с паникой осознал, что не смогу удержаться. Это было слишком много для меня. Я начал чувствовать, как знакомое электричество начинает путешествовать по моему телу. Я также понял, что неосознанно толкал пах вверх и вниз, даже между ударами.
Майя тоже это поняла.
— О боже, — проворковала она с притворным удивлением. Майя тоже это поняла. — Что происходит? Мой маленький мальчик собирается натворить беспорядок из-за порки?
Я издал серию ворчаний и стонов, сдаваясь неизбежному. Мои яйца напряглись, а член согнулся, когда я снова и снова кончал на полотенце, лежащее на полу.
После моего последнего рывка моё ворчание и стоны сменились мучительным воплем стыда. Что она должна обо мне подумать? Кончаю от порки? Что за мужчина…
Её удары затихли, и она нежно погладила мою задницу.
— Всё в порядке, детка, — проворковала она. — Я знала, что это может произойти. Думаю, некоторые мужчины такие. Почему бы тебе не привести себя в порядок и не надеть обратно свою клетку?
Её слова только усилили мой стыд, и я избегал её взгляда, бросаясь прибираться.
Глава четвертая
Один день целомудрия оказался забавной игрой. Две недели были чем-то другим.
Я думаю, это было бы трудно, даже если бы я мог думать о сексе. Но Майя сделала это невозможным.
Ей доставляло удовольствие дразнить меня: она носила самую сексуальную одежду, а иногда вообще была без одежды; прижимая своё упругое сочное тело к моему; давая мне вспышки её обнаженной киски; лаская мои яйца; поглаживала соски; всё, что могло бы меня возбудить и расстроить.
И её слова: я был её «хорошим маленьким мальчиком» или её «маленькой сучкой», в зависимости от того, в каком настроении она была.
И пока меня держали в постоянном целомудрии, она могла кончать, когда захочет.
Иногда она позволяла мне лежать на кровати и нежно лизать её, пока она лежала надо мной.
Иногда она безжалостно использовала моё лицо, удобно сидя в кресле, а я становился на колени под ней. Когда она кончала, прижимая свою влажную киску обратно к моему лицу, мажа меня своим соком и небрежно отталкивая меня, когда она насыщалась.
В других случаях она стояла надо мной на коленях, пока я лежал ничком на кровати, погружая свою пизду на мои губы и язык, не обращая внимания на мой дискомфорт.
Это был явно обоюдоострый меч. Я любил её киску. И мне нравилось обслуживать её
Дважды в течение первой недели она снова ставила меня на колени за мелкие нарушения, краснела моя задница и заставляла задыхаться и стонать от возбуждения и унижения, когда она случайно брала книгу, или требовала, чтобы я напал на неё и довел до оргазма.
С каждым днем моё подчинение увеличивалось. Я бросился выполнять её приказания, изо всех сил стараясь предугадать любую её прихоть. Я ловил себя на том, что покупаю ей подарки, приношу ей кофе в постель, наливаю ей ванну и умоляю сделать ей массаж ног.
Я был совершенно другим человеком; что-то во мне изменилось. И я не знал, нахожусь ли я в раю или в аду. Несколько раз я задавался вопросом, стоит ли использовать стоп-слово и прекратить игру; или просто сломать замок на устройстве и снова стать свободным.
Но я никогда этого не делал. Что-то остановило меня. И я не уверен, что именно.
К концу второй недели я не выдержал и оказался у её ног, умоляя её.
Она стояла надо мной и бесстрастно смотрела на меня сверху вниз.
— Тебе нужна порка? — спросила она.
— Нет. Пожалуйста, Майя. Нет.
Порка не принесла мне ничего, кроме возбуждения без шанса на облегчение – я еще не нашел возможности кончить, находясь внутри клетки.
— А что? — спросила она с раздражением, глядя на моё дрожащее тело, плоть моего пульсирующего члена выпирала сквозь промежутки между прутьями моей клетки.
На ней была короткая юбка, и с моего положения у её ног я мог видеть, что она без трусиков: её прекрасная гладкая киска.
— Пожалуйста, можно мне испытать оргазм? — умолял я. — Пожалуйста, это всего лишь две недели.
Она нахмурилась.
— Но ты знаешь, что дело было не в этом, детка, — ответила она.
Как я мог её убедить?
— Я тебя лизну, — в отчаянии сказал я. — Действительно хорошо. Я обещаю.
— Ты всё равно это сделаешь, — сухо ответила она. — Как только перестанешь хныкать. И если ты не сделаешь это по-настоящему хорошо, ты ляжешь мне на колени.
Я вздрогнул от восторга и ужаса от такой перспективы. Чистое безответное возбуждение ломало меня.
Её нахмуренный лоб разгладился, когда она, казалось, пожалела меня.
— Вот что я тебе скажу, — сказала она. — Может быть, мы могли бы пошалить позже.
— Спасибо, спасибо, — обнаружил я себя нараспев.
Я уже представлял, как скользну в её скользкое тепло.
— Подожди, — сказала она. — Ты еще не слышал условий.
— Что угодно, — сказал я.
Честно говоря, я не мог себе представить, чтобы она могла попросить меня о чем-то, что не стоило бы трахнуть мою прекрасную жену. Теперь я почти чувствовал её, извивающуюся подо мной, когда я глубоко погрузился в неё, и она мяукала от восторга.