Игра во все руки
Шрифт:
Силы равны. Это видит и Логан. На его бедре пылает лиандр. Пока еще на бедре. Но вот Логан выхватывает меч и движется в сторону дерущихся. Его желание ясно как божий день: Логан хочет вступить в битву на стороне «своих» архангелов, дабы перевесить чашу весов в свою пользу. Логан сошел с ума. Логан больше не может быть генералом Икстриллиума! Его необходимо остановить любой ценой, пока архангелы не совершили роковой поступок. Логан — единственный ответчик за происходящее…
Логан…
Генерал гарнизона крепости высоко подпрыгнул в воздух, почти до самого свода, затерявшегося в колышущихся тенях. На миг вспыхнули очертания его огромных белых крыльев, но вот уже хищным соколом Логан устремился вниз. Его руки обхватили
Стражник осел на колени, его рука, держащая меч, разжалась. Крови, привычной жестокому Срединному миру, нет. Вместо нее из раны струится голубое свечение, яркое и жидкое, как вечерний туман на болотах. Белый свет в глазах стражника тускнеет. Он развеивается, умирает. Возможно, он будет умирать еще долго, но нет времени смотреть на это. Надо помочь другим.
Прыжок, переворот в воздухе, меч вперед. Единственная цель — Логан. Другие ни при чем. Других задеть нельзя. Взмах. Логан не подозревает, что за его спиной еще один персонаж предательской баталии. Удар!
Промах! Лиандр одного из стражников отклонил меч, пресек удар по генералу. Это стражник, тренированный лично Логаном. Он вступил в бой за своего учителя, потому что учитель дал такой приказ. Верность, конечно же верность всему виной, ее культивируют в Актарсисе повсюду. Верность учителю, верность учению, верность Свету. Добру. Справедливости.
Свист соприкасающейся стали режет уши. Поразительный факт: свист едва ли слышен, но режет уши как крик тысяч сирен! Вспышки яркого света там, где лиандры встречают один другого. Уклонение, снова уклонение, парировать несколько ударов… Стражника нельзя убивать, нельзя даже зацепить, ибо сие означает предательство. Стражник тоже знает об этом, но дерется яростно, словно хочет стать предателем. Но он ведь не хочет! В его глазах нет огня! В его глазах нет света, струящегося при битве!
Сознание потянулось куда-то в лабиринт, по коридорам и переходам, нитью Ариадны оно устремилось на поверхность. Едва ли отсюда прощупывается поверхность, но это единственный шанс прекратить происходящее. Необходимо вызвать помощь, вызвать солдат крепости. Необходимо остановить сошедшего с ума Логана…
Пропущенный удар. Панцирь на левой части груди с шипением расплавился. Острая боль пронзила грудь и горячей волной обдала все тело. Боль, давно забытая, но воскрешенная мечом астера. Боль, оставшаяся там, в Срединном мире. Боль, несомая лишь демонами, но пришедшая с мечом Света… Стражник хороший боец, более того, он дерется насмерть. Не защищается и отступает — атакует непрестанно. Сильный взмах его меча, боль в кисти, лиандр отлетает к стене, вонзается в нее. Звон стали, шипение камня.
Эскалибур. Меч в камне…
Что же делать?!. Сейчас стражник нанесет последний удар. Лиандр рассечет тело надвое, сущность развеется мгновенно! Но стражник — не цель. Цель — Логан. Необходимо остановить генерала крепости, и только его!
Ноги напряглись так, как не напрягались никогда. Белые крылья расправились, взмахнули одновременно с толчком ног. Свет факелов на секунду померк от ветра. Стремительный прыжок, выстрел тела вперед и в сторону. В сторону, где разил мечом очередного противника Логан. Остановить его, сбить с ног, завалить, не давать более убивать астеров…
Логан полетел на каменный пол от удара. Два архангела прокатились метров десять кубарем, врезались в стену. Логан с рычанием не человеческим, но звериным попытался сбросить с себя массивное тело внезапного противника, но тщетно. Руки его намертво пригвоздились к полу коленями, грудь вдавилась
…Удержать до прихода помощи. Во что бы то ни стало удержать. Не давать подняться, не давать разить архангелов, не… Опять боль! Чудовищная боль, на этот раз в спине…
Кто-то из стражников сверху вниз опустил лиандр острием вперед, нацеленным в спину архангела. Меч пронзил тело насквозь, вышел из живота…
…Нет, не удержать Логана. Ни за что не удержать. Кто-то наносит по спине удар за ударом. Силы тают на глазах. Сил почти нет. Но если Логан встанет и вновь вступит в бой, погибнут и другие архангелы. Боже, я не знаю, что здесь происходит, но происходит что-то чудовищно страшное! Я не смогу удержать Логана… Если только… е убью его!
Логан продолжал рычать и извиваться, пока стражник кромсал тело архангела. Отчасти разрубить тело надвое мешали то возникающие, то исчезающие в воздухе крылья, они принимали на себя часть ударов, постепенно превращаясь в жалкие лохмотья. Логан чувствовал, как сомкнулись на его шее пальцы архангела, как он инстинктивно принялся душить его. Бред, ведь ни за что он не сможет задушить того, кто и в дыхании-то не нуждается! Но архангел упорствовал, упорствовал относительно долго, если можно так сказать, ведь время здесь не имеет значения. Его нет вовсе. Должно быть, архангел понял, что все попытки задушить Логана тщетны, ибо разжал пальцы, судорожно вцепился в золотую кирасу генерала и…
Вгрызся зубами ему в горло…
Логана пронзила боль. Едва ли он помнил, что такое боль, ведь в сражениях с демонами оставался совершенно невредим. Боль напомнила ему о Срединном мире, она принесла вихрь давно забытых воспоминаний, смутных и таких нереальных, но все же именно воспоминаний о жизни. О жизни… Бой завершился для Логана, он более не участвовал в нем. Он был далеко-далеко, выше Царствия Небесного, выше бездонного неба Актарсиса. Боль принесла ему невиданное доселе наслаждение, ибо доказала то, о чем он так долго и мучительно думал… Боль, боль — это предвестница смерти. Смерти, которую астеры отняли у людей, дав взамен Царствие. Смерти, которой так хочется… И не придется разрушать Икстриллиум, не придется более убивать астеров. Вот оно, искупление и развеяние, слияние с небом, со вселенной, утрата мысли и чувства, разума и души…
Но Логан не способен найти смерть в сражении. Наверное, таково его проклятие. А может, это просто злой рок. Что угодно тому причиной, но — нет смерти в сражении. Это знал он сам, это знал, вероятно, тот архангел, что вцепился зубами в его шею. Боль пришла и ушла, оставив тяжелый, мучительно-тоскливый осадок в душе и теле. Залу наполнили многочисленные астеры, что-то кричащие, быстро разнявшие дерущихся стражников. Были здесь почти все Светлейшие, почти все сильнейшие архангелы Актарсиса. Логана освободили из-под архангела, обоих откинули к противоположным стенам. Что-то говорили. Говорили. Говорили…
…Слов не разобрать. Что-то о «вкусившем крови», «познавшем зло»… Что-то страшное и вечное, как небытие… Что-то о проклятии и изгнании. Уже неважно. Что бы они ни говорили, эти астеры — уже неважно. Поздно они подоспели, слишком поздно, ведь произошло то, что произойти не должно. Нет их вины в том, но они опоздали.
Впереди теперь — изгнание. Остальное неважно. Пока — не важно.
Портал. Вечно бушующее море огня, воды и ветра. Место, где Познавший мог чувствовать себя более или менее хорошо. Хорошо… нет, это слово совершенно не подходит. Скорее — одиноко. Одиночество помогает думать, помогает находить решения, помогает выживать. Кто-то скажет, что одиночество не способно помочь ничем кроме как вызвать грусть или тоску. На самом деле одиночество — вещь необходимая каждому. Ибо лишь находясь сам с собой становишься именно тем, кто ты есть. Ни больше ни меньше. Себе невозможно солгать, себя невозможно обмануть, себя невозможно не понять. Одиночество, так близкое к вечности…