Игра в зеркала
Шрифт:
Пришлось подняться на «чердак» — уровни, находящиеся выше административных. Здесь находились отделы, не работающие непосредственно с агентами: финансовый, архив, технические службы и прочее в том же духе.
Чезе нагнал меня почти у дверей финансового отдела, и на всякий случай стал между мной и входом.
— Даже и не думай меня отговаривать, — я мрачно взглянула на него исподлобья. — Избивать никого не буду, но если будешь продолжать торчать в дверях, стукну тебя.
— Шеф, не буяньте. Мне не улыбается вытягивать вас потом из карцера. Тем более, если вы туда попадете из-за
— Почему пустышки?
Чезе закатил глаза.
— Потому что координатор весьма ясно сказал агента для присмотра за Рис сейчас не посылать. Так что идите вы на обед, куратор.
— А не сказал ли он, почему?! — я начала тихо свирепеть.
— Нет, — неохотно сказал Чезе. — Но до того, как отдать это распоряжение, он просил вас зайти к нему после обеда. Полагаю, там вы сможете задать ему все интересующие вас вопросы, — он неожиданно улыбнулся. — По крайней мере, избивать эту гору мышц будет гуманнее, чем финансистов, засушенных сметами и выкладками.
Я непроизвольно хмыкнула, сдаваясь. Вот тебе и накрылся послеобеденный сон медным тазом.
— Это гора мышц скрутит меня в бараний рог и не заметит, — проворчала я. — Ладно, уговорил. Пошли в столовую, остряк.
— Верное решение, шеф. А если сможете поймать его в столовой, все это успеете обсудить на перерыве и после обеда сможете наконец поспать.
— Чезе, прекрати читать мои мысли. Тебе это по субординации не положено.
— Как вашему помощнику, мне положено очень многое. А как секретарю, мне положено все остальное. Кто ж вас еще прикроет, как не верный секретарь с нищенской зарплатой? — Чезе совершенно по-мальчишески ухмыльнулся и подмигнул. Я засмеялась:
— Ничего не могу поделать с этой чертовой зарплатой, дружочек. Разве что побить финансистов.
— А вот этого не надо, — Чезе взял меня под локоток и ненавязчиво повел к подъемникам, пока я не передумала. — К демонам эту зарплату, в самом деле!
Ну-ну. Именно это и буду цитировать в ответ на очередные вопли на финансовые темы.
И все-таки преданные люди — капитал гораздо более ценный, чем все кредиты этой галактики. То, за что заплачено, всегда могут перекупить, знаете ли. Не стоит Корпусу об этом забывать. Система, построенная Филином, менялась не раз, а не стоило бы. Основатель Корпуса не был добр, не был честен, и уж тем более не был справедлив. Он был сволочным фанатиком, чертовски хорошо знающим надежды и чаяния слабых смертных сердец. И только он смог сделать из Корпуса монолит, которого боялись все.
Ненавижу его за одно это. Но, бесы меня подери, он был гением. Я что, единственная понимаю это?
Ревизия — ответ на этот вопрос. Какая ирония плутовки-судьбы… Как бесился бы дух Филина, существуй он на самом деле, зная, что я единственная безоговорочно верю в его систему, я, крошечный винтик огромного механизма, всего лишь на пару шагов отстоящий от низшей ступени. И к тому же, половину служебного времени копающийся в архивах…
В столовой на этот раз давки не было, и слава богам. Чезе и нашего любимого координатора связывает легкая, но вовеки веков не устранимая неприязнь, посему мой секретарь почел за лучшее откланяться. Я поискала глазами Фар-Арроне,
— Неужели мне повезло застать такую очаровательную леди в одиночестве? А где же толпы поклонников?
Губы сами собой расплылись в глупейшей улыбке. Да, наверное, Арроне прав, с моими умственными способностями все же что-то не то.
— Ты их распугал! Фи, милорд, как вам не стыдно лишать меня поклонников?
— Мне очень, очень стыдно, — сказал Алан, подсаживаясь ко мне за столик. — Но тебя я ни с кем делить не собираюсь. Даже с поклонниками.
— Неужели? Даже с Командором? — я, воровато оглянувшись, показала ему язык.
— Леди, это запрещенный прием! — Алан вскинул руки в притворном отчаянии, но через секунду продолжил более серьезно: — Разве он считается твоим поклонником?
— Так… говорят. Разве наши кумушки в штанах не посчитали своим долгом тебе об этом сообщить?
— Ну вообще-то да, — он улыбнулся. — Однако природный ум и сообразительность позволили мне сделать вывод, что слухи эти кормятся от внимания Командора к делам, которые ты ведешь, — пауза. — Кстати, давно хотел спросить… Может, прояснишь эту загадку хотя бы для меня? Со стороны кажется, что Эрро завел себе любимчика.
— Может, так и есть? — я хитро прищурилась, отправляя в рот особенно аппетитный кусочек жаркого. Однако вкус синтетического мяса разочаровал, как, впрочем, и следующая фраза Алана.
— И любимчик достался ему в наследство от предыдущего Куратора? Фар-Наррау, может, и был старым маразматиком, но некую свою логику имел. И почему-то половина твоих операций визировалась им. Знакомая ситуация, ты не находишь?
Я отложила вилку и подняла на него глаза.
— Ты что, копался в моих делах?
— Не совсем. Скорее, наткнулся на несколько старых дел и заинтересовался. Так как? — Алан внимательно посмотрел мне в глаза.
— Очаровательно. Теперь ты владеешь самым страшным женским секретом — знаешь, что я старше тебя, — попыталась я отшутиться, однако ответной реакции не последовало. Побарабанив по столешнице пальцами, я наконец сказала: — Извини, не могу сказать.
— Даже мне?
— Даже тебе.
Особенно тебе. Меньше знаешь — лучше спишь. В этом случае сия бородатая истина подходит как нельзя лучше.
— Хорошо, я подожду, — серьезно сказал Алан. И тут же сменил тему: — Как работа? Я слышал, на вас свалилось в высшей степени занимательное дело?
— О боги! — я закатила глаза. — Если об этом уже известно в соседнем блоке, значит, через неделю зубоскалить будет весь отдел. Ты представляешь, заниматься весь сезон каким-то…
— Каким-то очень важным, полагаю, делом? — ядовито пророкотало за спиной.
Фар-Арроне с грохотом отодвинул третий стул от нашего столика и шваркнул на столешницу свой поднос так, что приборы запрыгали по гладкой пластиковой поверхности. Алан хрюкнул, пытаясь удержать смешок, я же с независимым видом продолжила поглощать жаркое.